Светлана Ст. - Выродок

Неопределенность тревожила, и во время одного из уроков у нищеброда юноша рискнул обсудить с ним самые важные вопросы.

— Сэр, — Драко очень старался не выдать своего волнения, — я знаю, как, по мнению министерства, я должен себя вести, получая орден, и я сделаю все, чего от меня ждут. Меня уже перемололи так, что дальше некуда, и еще одна процедура ничего не изменит. Но если отца не выпустят из тюрьмы в течение двух следующих недель – я сделаю все, чтобы министерство пожалело о своей лжи! Я ведь, как‑никак, герой, и люди меня услышат. Вам придется или убить меня, или выполнить обещанное…

— Мистер Малфой, — очень серьезно ответил ублюдок Уизли, — убивать вас никто не собирается, и все надеются, что на церемонии вручения ордена вы будете вести себя с достоинством, присущим наследнику Малфоев и Блэков. А вашего отца выпустят самое позднее через месяц. Увы, бюрократия в министерстве по–прежнему сильна, и победить ее пока не в силах даже министр. Но я гарантирую, что Люциус Малфой, живой и здоровый, насколько это возможно в его возрасте и положении, выйдет на свободу в течение следующих тридцати дней… И скажите, пожалуйста, вы действительно характеризуете то, что вам довелось пережить в последние полтора года, словом «перемололи»?

— А разве это не так, сэр? – юноша неприятно улыбнулся. – Ведь любой из тех, кто сейчас называет меня героем, презирал бы меня, если бы узнал, что я на протяжении долгих месяцев семь раз в день носил вам кофе!

— Вы это серьезно говорите, мистер Малфой? – губы начальничка скривились в недоверчивой улыбке. – Вы убили опаснейшего преступника Великобритании, так неужели вы думаете, что людям, которых вы избавили от самого большого страха в жизни, важно, кому и сколько раз вы носили кофе? Поверьте, я не преувеличиваю ваши заслуги! Многие боялись Грейбека даже сильнее, чем Волдеморта, потому что ваш бывший господин, – по крайней мере, поначалу, — сражался за права высокородных, а оборотень стремился убить всех, кто не был таким, как он, так что с Темным Лордом многие попробовали бы договориться, а Фенрир не давал своим врагам этой возможности.

— Но тот факт, что я убил Грейбека, не отменяет того, что я много месяцев работал вашим эльфом. Моя трусость, обрекшая меня на такое унизительное существование, достойна презрения!

— Мистер Малфой, во–первых, я не считаю и не считал, что вы когда бы то ни было работали моим эльфом, — нищеброд снова посерьезнел. — . Во–вторых, поверьте моему опыту: для большинства людей ваш подвиг несравнимо важнее подробностей вашей частной жизни. Вы смогли преодолеть свой страх в самой серьезной и страшной ситуации – и это важнее всего остального. Иначе могут думать лишь завистники, которые радуются, когда человек, превосходящий их в главном, уступает им в незначительных мелочах. Неужели вас волнует мнение ничтожных завистников, мистер Малфой?

— Вы не высокородный и просто не можете понять! – юноша задыхался от гнева, но не мог придумать достойное возражение.

— Хотя я родился в высокородной семье, но и в самом деле не считаю себя высокородным – тут вы правы, мистер Малфой. Так что не исключено, что я и в самом деле не могу понять вас… А теперь повторите‑ка три последних заклинания, которые вы сделали! По–моему, вы не очень правильно держали палочку…

Единственная дерзость, которую Драко позволил себе, отправляясь в министерство получать орден, — это одежда. Из груды нарядов, принесенной Орти в больницу, юноша выбрал одну из самых строгих и дорогих шелковых черных мантий, а также взял с собой самую роскошную отцовскую трость – сейчас она была очень кстати и потому, что ноги быстро уставали, и потому, что министерским крысам следовало вспомнить о Люциусе Малфое. Перчатки из тончайшей кожи скрыли обожженные кисти и браслет, который Драко носил, не снимая.

Но, принимая из рук министра орден, юноша держался безупречно. В благодарственной речи он с должным почтением отозвался о мудрой политике нынешних властей, позволившей искупить былые ошибки всем, кто заблуждался. Затем Драко поблагодарил своих коллег, общение с которыми помогло ему справиться с болезнью, и под общие аплодисменты и щелканье фотоаппаратов покинул трибуну, чувствуя себя полным ничтожеством. Юношу немного утешало лишь одно: по его просьбе мама в этот день не пришла в министерство и не видела позора своего единственного сына, наследника высокородных Малфоев и Блэков.

Когда церемония завершилась, Драко окружили обитатели Зверинца и прочие министерские знакомые — все они поздравляли с наградой и днем рождения, улыбались, хвалили… От этого юноше стало еще хуже, и он с непонятной тоской подумал, что мерзкая предательница крови, считавшая его фашистом, поняла бы, как ему сейчас тошно. Драко взглянул на фотографов, ожидая увидеть среди них подлую истеричку, но не нашел ее: видимо, она уже побежала в редакцию, спеша первой из своих коллег доставить снимки.

От чьего‑то идиотского предложения отметить двойной праздник пирушкой отказаться, увы, не удалось. Пришлось несколько часов провести в ресторане, изображая неземной восторг. К счастью, из Святого Мунго юношу пока не выписали, и, когда продолжать притворяться стало совсем уж невмоготу, он заявил, что устал и хочет вернуться в больницу. Все до смешного испугались; Песик, Джош и еще несколько парней из Ласковой обслуги, несмотря на протесты именинника, уверявшего, что он справится самостоятельно, немедленно трансгрессировали его в больницу и передали дежурному целителю.

В палате Драко ждала мама. Увидев ее, он смутился, потому что обещал вернуться сразу же после награждения, а задержался до ночи. Но, едва заслышав извинения сына, Нарцисса остановила его и сказала, что очень рада тому, что он провел свой день рождения с друзьями и коллегами. Драко не стал разубеждать ее, чтобы не тревожить понапрасну.

Когда мама ушла, он быстро просмотрел ворох поздравительных писем, паривших над прикроватным столиком. Среди них, как ни странно, нашлось и послание предательницы крови, оказавшееся на редкость коротким и сухим. Впрочем, удивляться этому не приходилось: чего ждать от истерички, которая считает тебя предателем?!

Большую часть следующей недели заняли репетиции церемонии передачи прав вутргрита. Руководил процессом Хротгар Смит — немолодой и очень жесткий мракоборец с резкими чертами лица, сам немного похожий на оборотня. Юноша старательно запоминал ритуальные фразы и движения, а также то, что ни в коем случае не должен говорить и делать. Особенно поразило Драко то, что оборотни ненавидят драгоценные камни, и готовы убить любого встречного человека, который носит такое украшение. К счастью, ни на золотом браслете, ни на медальоне домовиков драгоценных камней не было, и Смит позволил юноше надеть их на церемонию.