Александр Хомяков - Весенние заморозки (СИ)

В разговорах с Лагорисом таких трудностей он не испытывал. Виластис же, выглядевший на восемнадцать, по годам приходился ему мало не ровесником. Для своего народа он был молод и вел себя соответственно, для Дигбрана же рыцарь являлся не только Старшим, но и банально более опытным, исходившим больше дорог по миру и многое видевшим.

Перекусив на скорую руку, поехали дальше. Дигбран все же решил попытать счастья в деревне, ночевать на сырой земле ему не улыбалось. Однако добрались до цели только в сумерках, наткнувшись на разлившееся озеро и проведя много времени в поисках обходного пути.

Первым делом им встретился выгон на окраине деревни. По всему пустырю разбрелись коровы. Среди коров носился мальчишка лет десяти, в коротких штанах, босой и растрепанный. За ним с руганью гнался встопорщенный мужичонка с красным лицом и в одном сапоге. В руке у мужичонки была хворостина.

-Малец, наверное, не всех коров с выпаса пригнал, - предположил Дигбран. Краснолицый мужик тем временем, заметив всадников, обернулся невовремя и споткнулся, огласив окрестности незатейливой миакоранской руганью.

Мальчик-пастушонок отбежал на безопасное расстояние и встал, ожидая, пока тот поднимется на ноги.

-Похоже на то, - согласился Виластис. - Этот человек хочет наказать ребенка?

-Вне всякого сомнения, - кивнул Дигбран. - Что ж его, по головке гладить? А ну как буренку к ночи волки задерут?

-Ребенок не виноват! - вскинулся рыцарь. - Я уверен, что он даже считать не умеет. А в стаде голов сорок, не меньше. Кто ж такую работу дитяте неграмотному доверяет?

Дигбран покачал головой.

-Не будь так уверен, эйторий. Наших детей часто ардены воспитывают. Чтению и устному счету в моей родной округе любой сопляк в его возрасте обучен.

-В твоей, может, и обучен. А на здешних, Дигбран, я уже насмотрелся. Ардены в этих местах не воспитанием детей занимаются, а в поле на вашего брата завоевателя батрачат.

В словах рыцаря был свой резон. Дигбран вспомнил свои разговоры с тезкой-крестьянином, который приютил его после бегства из Дассига. Народ в этих местах дикий.

-Дай угадаю, Виластис. Ты хочешь защитить ребенка, как того от тебя требует твой рыцарский долг?

Виластиса передернуло.

-О долге мы еще поговорим, Дигбран. Позже. Ты прав, я хочу удержать этого человека от избиения ребенка. Так не поступают даже самые дикие варвары.

-Вот еще! - возмутился Дигбран. - Хочешь сказать, что в других странах детей как-то иначе воспитывают?

-Да, хочу! - вскрикнул рыцарь. - Я нигде такого не видел, ни в одной северной земле, и ни в одной западной! Только в вашем захолустье, где прежде не ступала нога эйтория, люди позволяют себе вести себя, как скоты!

Мальчик и краснолицый мужик успели забыть о погоне. Раскрыв рты, они стояли и слушали, как орут друг на друга на Старшей речи двое всадников.

-Ну так давай его пожалеем, дурачка малолетнего! Ах он бедненький-несчастненький, колотят его с утра до вечера за провинности малые... а что корова семью чью-то кормит, ты не думал?

Дигбран понял, что рассердился не на шутку. Молодой рыцарь норовил сунуть свой нос в привычный бывшему воеводе уклад деревенской жизни и объявить его к Амунусу неправильным и варварским. От Лагориса он бы такое стерпел, от сопляка-рыцаря - ни в жизнь.

-А я и не говорю, что никто ни в чем не виноват. Виноваты те, кто отправил его на выпас, дурачка такого. Не его надо бить, а тех взрослых, которым хватило ума доверить ему такую ценность.

Мужик при этих словах на всякий случай попятился назад, чуть не свалившись повторно. Дикий или нет, а Старшую речь он определенно знал.

-Ты, Виластис, судишь со своей колокольни. Для тебя десятилетний мальчуган - дитя неразумное. Но ты учитывай, что мы, Младшие, поменьше вашего живем. Житейскую науку приходится осваивать с малолетства, времени по-доброму воспитывать ни у кого нет.

-И сколько вы живете в среднем? - спросил рыцарь.

-Ну... - Дигбран задумался. - до семидесяти мало кто доживает.

-Кошмар, - констатировал Виластис. - Нерберийцы живут до ста лет, алагоры - восемьдесят-девяносто, дессалии из долины Сакара - тоже что-то около того. Выводы сам сделаешь, Дигбран? Дикие нравы и варварская культура перечеркивают все, что дает вам арденское воспитание. Поднимая руку на ребенка, ты сам себя загоняешь до срока в погребальный челн.

Дигбран посмотрел на Виластиса с любопытством.

-Ладно, рассуждаешь ты хорошо. У тебя самого дети-то есть?

-Трое.

Бывший воевода счел за лучшее промолчать. Вместо ответа глянул на небо, постепенно темневшее, потом на мужичка с мальчиком.

-Любезный, нам бы переночевать где. Пустишь на сеновал?

Краснолицый мужичок закивал так часто, что Дигбран побоялся, как бы у него голова не отвалилась.

Обещанная Виластисом низина, хоть и была промокшей не меньше, чем покинутые ими балки, а все же оказалась куда проходимее. Расставшись на околице с мужиком, с лица которого к утру краснота успела сойти, всадники поехали к бродам.

На прощанье Виластис склонился с седла и что-то тихо сказал мужику. Дигбран увидел, как широкое крестьянское лицо исказилось от страха.

-Расправой угрожаешь? - уточнил бывший воевода, когда они отъехали подальше.

-Плохого ты о нас, рыцарях, мнения, - однако по тону Виластиса было понятно, что он не обиделся.

-Уж какое сложилось. Я других рыцарей, кроме тебя, считай, и не видел. Смотрю, что на суждения ты скор не меньше, чем на действия.

-Это ты верно заметил. Рыцари обычно долго не рассуждают. А насчет мужика - ошибся. Я всего лишь пообещал ему, что вернусь сюда. И если мальчик скажет, что на него тут руку поднимали, я заберу его отсюда.

-Жестоко, - оценил Дигбран. - Они этого оболтуса растили до десяти лет, а ты вот так просто возьмешь и увезешь его.

-А ты, Дигбран, не путаешь часом детей с рабочей скотиной? У мальчика в крестьянской общине одна дорога - на поле горбатиться. Община считает его своей собственностью. Община всегда права. Община, если выхода другого не будет, может и убить того, кто пойдет против нее.

-Община и помогает, и защиту дает. Считаешь, что каждый сам по себе может прожить? Кто позавчера о долге рассуждал?

Виластис нахмурился.

-Дикость и варварство, в котором они влачат свое существование, ты называешь жизнью?

-Чем же она тебе не по нраву?

-А чем тебе она пришлась не по нраву? - парировал Виластис. - Или ты воеводой баронской дружины на свет родился?

Бывший воевода хмыкнул, но не смог с места придумать достойного возражения. В молодости его не то что работа на земле не прельщала, но даже более свободный образ жизни, какой вел его отец-лесничий, был Дигбрану не по душе. Своя логика в словах рыцаря была. Крестьянские дети редко когда 'выбивались в люди', как это у них называлось. Ковырялись в земле от заката до рассвета, не будучи способны разогнуться и посмотреть вдаль.