Андрей Петерсон - Некромант

– Не совсем…

– Что значит не совсем?!

– Значит, что теперь они твои, а раньше были чужие.

– Что?! — У Осси аж дыхание перехватило. — Что ты сказал?

– Не твои, — выдавил из себя Ташур. — Даринины. Была такая танцовщица лет триста назад. Шикарная и очень известная. Непревзойденная, можно сказать.

Осси стояла, смотрела на него раскрыв рот и тупо хлопала глазами. Ни на что более осмысленное ее сейчас не хватало.

– А, что? — Подлюка Ташур оправился от смущения на удивление быстро и тут же сходу перешел в контратаку. — А ты как хотела, — у своей сомборы их забрать? Чтобы тебя потом когда-нибудь собственное отражение подкараулило и сожрало?

– Н-н-нет… Но ты же говорил…

– Говорил… Мало, что я говорил. Ты бы иначе не согласилась!

– Не согласилась, — тупо кивнула Осси. — Ни за что не согласилась.

– Ну, вот! А теперь все уже — носи, что дали… Благо не хуже твоих. А если честно, — так даже и получше… Подлинней и постройнее. Не ножки, а — мечта, — хилависта смачно причмокнул губами, всем свои видом показывая какая сладкая и совершенно несбыточная мечта леди Кай вот так задарма привалила. — По этим ногам знаешь сколько принцев в свое время иссохло?

– Сколько?

– Сколько-сколько… Много! И хватит уже истерить! Ей как лучше стараются, а она… — Ташур сокрушенно вздохнул. — Да и все равно, обратно уже не вернуть, так что привыкай к тому, что есть! — И он отвернулся, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Осси вздохнула и начала привыкать.

Она прошлась по комнате (которая, к слову, с высоты ее нового роста показалась ей теперь совсем уже крошечной), присела раз-другой, даже подпрыгнула. Правда, чуть головой при этом об низкий потолок не шандарахнулась. Потом села, задрала ногу вверх и принялась долго и придирчиво ее осматривать.

Честно говоря, и вправду — не хуже было. Совсем даже не хуже, и хоть к ногам своим Осси за столько лет привыкла, но все же обновка ей явно пришлась. Если не к лицу, то уж к телу точно.

Свыкнувшись и смирившись Осси начала одеваться.

– Слушай, а ты это с самого начала так задумал?

– Что?

– Ну, что ноги не у моей взять, а у этой…

– У Дарины, — подсказал хилависта.

– Ну, да. У Дарины.

– С самого, — вздохнул хилависта. — как на тебя посмотрел, так и понял: всем ты хороша и, вроде, все у тебя хорошо, а вот ноги толстоваты… Да и подлиннее бы…

– Толстоваты? — взвилась Осси. — Ну знаешь! Между прочим, многие находили их весьма привлекательными.

– Не сомневаюсь, — хмыкнул Ташур. — Даже наверняка, что находили! — Он снова хмыкнул и ехидненько, так, улыбнулся. — Но ведь теперь-то лучше стало? Согласись!

– Лучше, — кивнула Осси. — Только все равно я к ним привыкнуть не могу.

– Ничего. Привыкнешь… Ты вот лучше, чем частями своими заморачиваться с другом бы нашим, — хилависта кивнул на скорчившийся в углу труп. — Поговорила. А то, что-то у него сомборы вдруг не оказалось. А это, между прочим, несколько, как бы сказать… — хилависта пошлепал губами. — Необычно. Не бывает так!.. А оно, вот, пожалуйста: есть! И очень это как-то, знаешь ли, странно и непонятно. А еще непонятно, что он там на кладбище делал, и как там вся эта каша заварилось.

– Непонятно, — согласилась Осси.

– Вот! И я о том же. Так, что — сможешь его разговорить?

– В смысле мертвяка? — Уточнила Осси.

– Мертвяка, мертвяка. Кого ж еще…

– Смогу, наверное.

Впрочем, положа руку на сердце, до конца Осси в этом уверена не была. Во всяком случае, ничем похожим заниматься раньше, ей не приходилось, и хотя знаний, почерпнутых в книжках Лерда, для такого не сильно сложного действа у нее, вроде как, вполне хватало, но одно дело — знать, а другое, сами понимаете, — уметь. Это, как говорится, две большие разницы. Настолько большие, что между ними лежит огромная пропасть, которая с годами заполняется не очень-то понятной, но безмерно важной субстанцией, под названием опыт. А вот его-то леди Кай как раз и не хватало. Но, поскольку, начинать когда-то все равно надо, Осси взялась за дело рьяно и без колебаний.

Перво-наперво она выкопала из рюкзака свой дневник и, перелистав несколько раз, нашла-таки нужные записи. Перечитав наставления покойного некромансера, и, убедившись в том, что запомнила все хорошо и правильно, она отложила книжицу в сторону и занялась приготовлениями к ритуалу.

Не сказать, что приготовления эти были сложными и муторными, но внимания и аккуратности они все ж таки требовали, как бывает всегда, когда дело касается мертвых, ибо смерть, как известно не терпит ни небрежности, ни суеты.

Хилависта, убедившись, что дело сдвинулось, и приготовления идут полным ходом, откатился в угол и с интересом принялся наблюдать за леди Кай. Хвала Страннику, делал он это молча, под руку не бубнил и с вопросами не лез, а посему Осси смогла полностью сосредоточиться на новом для нее деле, и очень скоро вообще перестала замечать все вокруг.

Вытащив тяжелое неподвижное тело в центр комнаты, она несколько раз обошла его вокруг и, наконец, удовлетворившись осмотром, принялась расставлять вокруг него свечи, самым тщательным образом отмеряя расстояние до трупа с помощью припасенной как раз для такого случая веревки.

Свечи были тяжелыми и невероятно вонючими, и разжилась ими леди Кай в замке Абатемаро, памятуя как не хватало их в тот момент, когда готовила она портал для ларонны. Именно тогда — в тот момент пообещала она самой себе всегда держать под рукой и про запас парочку этих столь необходимых предметов. И как в воду глядела…

Вампирские свечи были небольшими, пузатыми и странными до невозможности: скользкими на ощупь, темно-бордовыми и в то же время почти прозрачными. Казалось, что скатаны они были из чьей-то загустевшей и запекшейся крови, что, в общем-то, если вспомнить сложную природу Керта Абатемаро и необычайную широту его взглядов, было вполне возможно.

Как бы то ни было, но свечи — они свечи и есть, будь они хоть из крови сварены, а хоть из самого отборного сала: лишь бы горели, а до остального и дела нет, а горели они исправно. Чадили, правда, при этом изрядно, источая вокруг какой-то странный и совершенно незнакомый аромат, но на конечном результате это сказаться не должно было, а уж удушливый дым, тяжелыми волнами сползающий на пол, можно было и перетерпеть.

Вот и терпели.

Хилависта, правда, закашлялся и недовольно переполз в другой угол, но дым достал его и там, и он снова захрипел и задохал, после чего сменил свою дислокацию, и с тех пор на одном месте подолгу не задерживался. А вскоре и бубнеж его послышался, то есть все на круги своя вернулось, и жизнь вошла в привычную и такую родную колею.