Джин Вулф - Воин тумана (сборник)

Я не поверил в это, но Сабра тихо засмеялась и сказала: — Как быстро все раскрылось! А ведь ты на самом деле думал, что я из плоти и крови, а, Латро?

Я сказал, что да, думал, и едва не добавил, что думаю до сих пор.

— Я — изображение из воска, и такие фигуры можно оживить магией, как и меня. Ты потрясен?

— По меньшей мере удивлен, — сказал я и добавил, что я должен был понять это сразу, потому что она слишком прекрасна для обыкновенной смертной женщины.

— О, я достаточно смертная. Я могу сгореть, как свечка.

— И скоро сгоришь, — сказал Сахусет, — если пойдешь дальше по пути, который выбрала прошлой ночью.

— Разве я возражаю, дорогой?

Сахусет не ответил.

Сабра взяла мою руку, ее плоть оказалась холодной и твердой. — Значительно чаще, — прошептала она, — маги делают крокодилов. Я сама была однажды крокодилом. У магов много врагов.

Я кивнул и сказал, что понимаю.

— Или они лепят змей, чтобы те исполняли их волю. Здесь, на борту, тоже есть змея, хотя и другого сорта.

Я сказал, что убью эту змею, если она покажет мне ее.

— Нет, лучше бы ты этого не делал. Она охраняет трюм от крыс, так что это…

Тут ее прервал Сахусет. — Я не давал тебе жизнь этой ночью. Кто же тогда? Скажи мне!

— Ну, дорогой, вот этот пригожий солдат. Неужели ты думаешь, что у него нет талантов?

— У него их слишком много. — Было видно, что Сахусет пытается справится с овладевшим им гневом. — Он великолепный мечник.

— И как ты уже мог догадаться, я просыпаюсь, когда он рядом. Он тоже заметил это, хотя и забыл мои долгие нежные взгляды. — Она опять прикоснулась ко мне. — Латро, дорогой, ты говоришь, что Мит-сер'у — твоя жена. Она пьяная шлюха, вот кто она, и ты это знаешь. Предположим — только предположим, мой дорогой Латро — что она скажет: «Я не хочу больше иметь дело с тобой и хочу уйти.» Что ты сделаешь?

— Пожелаю ей счастливого пути, — сказал я, — и позабочусь о том, чтобы она не взяла с собой то, что ей не принадлежит.

— Хорошо сказано! Ты действительно настоящий мужчина. Могу ли я предложить кое-что другое, дорогой?

Я кивнул. — Если хочешь.

— Теперь предположим, что у нее есть какой-то ящичек, подаренный тобой, но который ты и она считаете принадлежащим ей все время, пока она с тобой. Разрешишь ли ты взять его, когда она будет уходить?

— Конечно, — сказал я.

Сабра опять тихонько засмеялась, нежно и музыкально. — И еще один. Можно, я надеюсь? Мит-сер'у, которая является твоей женой все то время, что я тебя знаю, — женщина без семьи. Предположим, что тебе надо взять вторую жену или заменить эту, не важно. И еще предположим, что эта вторая жена тоже не имеет семьи. Отвергнешь ли ты ее на этом основании?

— Нет, — сказал я, — если полюблю ее.

— Но ты любишь Мит-сер'у, хозяин? — спросил Урей, и я уверил его, что люблю.

— Он твой раб, — сказала мне Сабра. — Я буду больше, чем рабом. Я буду предвидеть твои желания и выполнять их в мгновение ока. Я сделаю все, что ты попросишь, и не имеет значение, насколько это будет отвратительно. Ты можешь оставить себе первую жену и ложиться с ней, когда тебя охватит желание. Я не упрекну тебя ни словом, ни взглядом и если ты захочешь, чтобы я обмахивала вас при этом веером или делала еще что-нибудь в этом роде, я с радостью сделаю это. А взамен я прошу совсем маленькую услугу, кое-что такое, что ты можешь сделать для меня этой же ночью.

Мне стало интересно и я спросил, что именно.

— Перережь веревку, которая держит ее амулет и выбрось амулет в реку.

Сахусет вздохнул. — Можно мне кое-что объяснить?

Я сказал, что очень хочу этого.

— Эти изображения надо кормить. И кормят их кровью тех, кого они представляют.

— Она спит, — прошипела Сабра. — Клянусь, я не причиню…

— Латро? — Это была Мит-сер'у, рядом с ней стоял Урей. — Ты говорил обо мне?

Я сказал, что Сахусет и я хотят защитить ее, и сказать Сабре, чтобы она не вредила ей.

Мит-сер'у стала спрашивать, кто такая Сабра, когда ее прервал новый голос, богатый и мягкий.

21

БЕТЕШУ

КАК я уже сказал, говорящий леопард прервал Мит-сер'у. И меня самого прервал писец моего командира, когда я описывал ту ночь. Мы должны идти к командиру и ждать сагана. Я пошел, но с собой принес кожаный футляр со свитком, перо и чернила. Сейчас мы сидим во внешнем дворе его дома. Чаниу, Тотмактеф, Сахусет, мой друг капитан и я. Я могу писать. Капитан говорит, что мы можем прождать весь день, и очень этим недоволен. Мне, наоборот, хорошо, потому что нужно написать об очень важных делах. Когда я это сделаю, я еще и перечитаю то, что написал.

— Говорит Великий Сет, — сказал нам леопард. Его голос, который казался глубоким, но мягким, при этих словах обжег, как удар бича. — Римлянин Луций заслужил его благосклонность. Сахусет из Миама заслужил его благосклонность. Оба должны придти в его храм и оставаться там до рассвета. Слушайте слова Красного Бога.

Сахусет склонился до палубы. — Мы слушаем и повинуемся.

Мит-сер'у, более храбрая, чем я мог подумать, прошептала: — Латро любит меня. Что обо мне?

— Красный Бог не сказал ничего относительно тебя, — сказал ей леопард Бетешу. Его слова казались таким же темным бархатом, как и его шкура. — Он спас тебя. Неужели ты это забыла, так быстро?

— Даже он не сможет защитить ее от меня, Бетешу, — сказала Сабра. — Клянусь. — Именно так я узнал имя говорящего леопарда.

— Воск действительно вернул себе форму, — сказал Бетешу. — Должен ли я остаться с тобой, Святой?

— Нет, но приходи на мой зов тогда, когда я попрошу, — сказал ему Сахусет.

— Тогда зови меня, когда захочешь, — сказал ему Бетешу и, быстрее бегущей воды, прыгнул с носа корабля на причал. И здесь произошло настолько странное событие, что мое камышовое перо замирает, пытаясь описать его. Я вижу, как огромный черный кот прыгает на пирс. Но в верхней точке его прыжка оказывается только пустой свет луны.

Он — злое существо. Так говорит Урей. Я не так уверен в этом, и знаю, что Мит-сер'у, наоборот, считает самого Урея злом, а Бетешу любит. — Ударить его — все равно, что ударить меня, — сказала она и поцеловала меня.

Должен ли я описать его? Не сомневаюсь, что он может изменять форму. Он не такой большой как лев, но намного больше кота. И самого черного из черных цветов. Его глаза горят золотом.