Ольга Голотвина - Хранитель

На ровных, безукоризненно подогнанных друг к другу гранитных черных плитах была выбита большая звезда с восемью лучами, сплошь покрытая загадочными мелкими значками. Ни один мокрый лист не прилип к гладкой поверхности плит, ни пятна грязи не было на них, словно старательные рабы мыльным раствором отчистили каждый желобок.

Звуки вечернего леса - похрустывание, шелест, ленивая перекличка засыпающих птиц - слились над этими плитами в странную, звонкую, настороженную тишину. Тишину, полную ожидания - долгого, неослабного, напряженного.

Внезапно из этой тишины родился шуршащий голос, в котором не отражались никакие чувства:

- Я слышу. Люди. Двое. Идут сюда. И сразу же тишина рассыпалась возбужденной разноголосицей.

- Люди! Сюда идут люди! Чуткий услышал их!

- Да не шумите, вы… спугнете!

- Спас-с-сение! С-с-скорее!

- Приглядите за Безумцем, чтоб не помешал…

- Все равно ничего хорошего из этого не…

- Заткнись, старый глупец! Да где же они?!

- Я сказал - тихо!!

И вновь все смолкло. Но тишины уже не было над полянкой: лес огласился приближающимся стуком топоров и неразборчивой бранью на два голоса.

Кусты затрещали. На полянку вывалились двое. Один из них патлатый тощий парень - огляделся и возмущенно заявил:

- Ты куда меня завел, придурок? Одни камни остались…

- Люди зря болтать не будут, - озабоченно откликнулся его спутник, верзила с изрытым оспой лицом. - У этих Ночных Магов, говорят, подземелья были битком набиты сокровищами!

- И вот так пятьсот лет они лежат, нас ждут? Небось пошустрее нашлись, все выгребли…

- Захлопни пасть! Всю дорогу ноешь… пришибу тебя, и дело с концом!..

- Стой! - перебил его патлатый. - А это что такое?

- Где?! - оскалился рябой, вскинув топор.

- Да вот… - указал его спутник на плиты с рисунком.

- Тьфу! Я думал, ты впрямь что-то углядел…

- Ты что, дурень, не видишь? Вокруг все заросло, а плиты чистые!

- И хорошо, что чистые. Сейчас тут сядем, перекусим, а потом поищем вход в подземелье. Тут и костер разведем, ночь будет ясная…

- Ох, лучше бы в лес уйти! Говорят, здесь призраки магов до сих пор бродят… все восемь…

- Семь, - поправил патлатого звучный, красивый женский голос.

Рябой, уже усевшийся на край плиты, вскочил, подхватил из травы свой топор и яростно заозирался в поисках той, что заговорила с ним. Патлатый позеленел от ужаса, рухнул на колени и закрыл голову руками.

- Э-эй! - рявкнул рябой. - А ну, выходи, кто тут есть! Покажись!

Раздался смех, совсем не похожий на женский. Очень неприятный смех - лязгающий, жестяной какой-то…

- Пощадите нас! - провизжал патлатый, стоя на коленях. Мы сейчас… мы уйдем… и никогда, никогда…

- Уйдете? - отозвался въедливый старческий голос. - Ну уж нет!

У патлатого перехватило горло. Рябой застыл с поднятым топором, глаза свирепо сузились.

Над черной плитой замерцал рой огоньков. Предвечерний воздух сгустился, задрожал, поплыл тонкими полупрозрачными струями, которые сплелись в туманную фигуру. Перед потрясенными людьми возник седобородый старец в длинной мантии. На вытянутом темном лице колючими огоньками сверкали глаза.

- Уйти хотите? - въедливым голосом поинтересовался он. - В Кровавую крепость прийти легче, чем уйти.

Рябой оказался неустрашимым до тупости. Он крепче стиснул топорище и со злым вызовом спросил:

- Ты, что ли, старый козел, меня останавливать будешь? А я сам не уйду. Не для того сюда тащился…

Призрак заколыхался, туманные струи свились в новый узор - и перед глазами смельчака предстала прекрасная женщина, гордая и властная. Темные волосы, невероятно длинные и пышные, спадали ей на грудь и спину, закрывая тело блестящим плащом. Это была ее единственная одежда, но держалась женщина так спокойно и надменно, словно на ней блистала парча королевского наряда.

- Ты дерзок, смертный! Раз забрел во владения Семи Магов, будь почтителен и послушен - и тебе подарят жизнь… может быть!

Женщина горделиво вскинула голову, длинные пряди волос разметались на ее высокой груди. Рябой, ошалев от такого зрелища, чуть не выронил топор, а патлатый, до этого закрывавший ладонями лицо и глядевший сквозь пальцы, потрясенно опустил руки.

Но туман над плитами вновь всколыхнулся - и явил глазам незваных гостей широкоплечего человека с резкими, энергичными чертами лица. На нем была кожаная куртка с нашитыми металлическими полосами. Не только этот боевой доспех и меч у пояса, но и жесткий взгляд, и прямая осанка выдавали воина.

- Вижу, вы не трусите, парни! - заговорил призрак с грубоватым дружелюбием. - Пришли искать клад, верно? Хорошее дело! Клад здесь и впрямь есть, да не всякий его взять сумеет…

Рябой недоверчиво заморгал, а патлатый, который до сих пор трясся от немого ужаса, неожиданно успокоился и поднялся с колен. Их не убили на месте? С ними беседуют? Отлично! Переговоры - это по его части!

- Скажи, о доблестный воин, - начал он льстиво и велеречиво, - что мы можем сделать, чтобы взять сокровища и не навлечь на себя гнев Восьми Магов?

- Семи, - вновь поправил его гневный женский голос.

- Не влезай в разговор! - грубо одернул невидимую женщину воин. - Не видишь, что ли: дело идет на лад! Парни, похоже, соображают, что даром на свете ничего не даемся. Услуга за услугу…

- Понимаю! - просиял патлатый. - Почтенные призраки хотят, чтобы мы с другом разыскали их бренные останки и предали честному погребальному костру?

- Да мы сами кого хочешь на костер уложим! - возмутился въедливый старческий голос.

- Ты тоже заткнись, - негромко, но веско бросил воин в пустоту и продолжил, обращаясь к патлатому: - Недра Кровавой крепости хранят сокровища, но не один охотник за чужим добром свернул себе шею, добираясь до них. Хочешь получить клад - отработай его!

- Так что сделать-то? - с жадной готовностью спросил патлатый. Его дружок стряхнул оторопь и закивал: мол, о чем разговор, отработаем…

Но воин не успел объяснить, чем люди могут пригодиться призракам чародеев. Туман соткал новую фигуру - и у кладоискателей пропала охота вести переговоры.

Над ними поднялось высоченное - в полтора человеческих роста - чудовище, похожее на ящерицу, вставшую на задние лапы. Тело покрывала синеватая чешуя, в клыкастой пасти метался раздвоенный змеиный язык. Два маленьких острых глаза горели алыми рубинами, а третий, большой, ярко-зеленый, сиял на лбу, над плоским носом.

Чудовище распахнуло пасть так, что видно стало багровое нёбо. Глотка, плохо приспособленная для человеческой речи просипела:

- Рас-с-сыскать… привес-с-сти…