Елена Кондаурова - Там, за синими морями… (дилогия)

Так же возможно, что дело в нашем брате Кибуке, который по каким-то своим причинам ввел нас всех в заблуждение. Но сейчас это уже не важно. Важно то, что меч, висящий над Храмом в течение последнего года, теперь надежно изолирован, а в скором времени может быть уничтожен. Вернее, должен быть уничтожен!

Речь Мрана пришлась по душе всем бессмертным, за исключением, пожалуй, Кибука.

Но и он пока решил не высовываться и дослушать конкурента до конца. Тем более что слушать его возражения все равно никто не станет.

– Уничтожен? Каким образом? – Уточнил председатель, бросив на оратора одобрительный взгляд. – У тебя есть конкретные предложения?

– Да, господин председатель. Есть. Я прошу обратить внимание всех присутствующих на то, что я никоим образом не желаю навязать кому-то свое мнение, как не желаю и того, чтобы наш Храм, а особенно источник подверглись хоть какой-нибудь, даже самой минимальной, опасности. У нас есть предсказание Селии о том, что нам большими неприятностями грозит появление в Храме некоей Белой девы, и у нас также есть уверения ее брата Кибука в том, что упомянутая Белая дева и есть его бывшая ученица. Для любого здравомыслящего человека, к каковым, несомненно, относимся и все мы, это будет достаточным основанием, чтобы отнестись к особе, о которой идет речь, с максимальным вниманием. Поэтому, раз в пророчестве сказано, что насильственная смерть Белой девы может уничтожить Храм, надо быть крайне безответственным, чтобы пытаться это сделать. Но, – Мран назидательно поднял указательный палец вверх, – там не сказано, что в случае ее естественной смерти Храм постигнет хоть какая-то неприятность. Следовательно, у нас сейчас есть два варианта развития событий. Первый – мы терпеливо ждем столько, сколько нужно, пока Белая дева не умрет своей смертью от старости. И второй – слегка помогаем ей в этом. Я предлагаю элементарные голод или жажду, ибо, что может быть естественнее? У меня все, господа.

– Мы тебя выслушали. – Благосклонно кивнул председатель. – У кого-нибудь есть возражения против этого плана?

Кибук обвел собратьев напряженным взглядом, надеясь на чудо. Но его не случилось.

Ни один из них не поднял руки в знак желания высказаться.

– Что ж, тогда приступим к голосованию! Кто за то, чтобы…

– У меня есть возражения! – Используя последний шанс, с отчаянием вскочил Кибук.

– Кибук, мы тебя уже слушали, присядь, пожалуйста. Итак, кто за то…

– Господин председатель, господа бессмертные, – он с трудом смог говорить спокойно, но понимал, что если сейчас сорвется, то его вышвырнут отсюда, как в прошлый раз, – я прошу прощения за настойчивость, но совесть не позволяет мне молчать! К сожалению, никто из вас не имеет представления о характере моей ученицы и не знает, насколько опасно доводить ее до ручки. Она не терпит никакого давления. Под давлением она может решиться на любую крайность. Поэтому я прошу вас, господа, не нужно голода! Ладно, я согласен, пусть посидит какое-то время, пока мы не найдем выхода из сложившейся ситуации, но одна богиня знает, как она отреагирует на попытку убить ее таким образом!!

В зале повисло тяжелое молчание, предваряющее бурю. Кибук, вдруг осознавший, что он только что ляпнул, забыл, как дышать.

– Неужели наш брат Кибук полагает, что богиня станет тратить свое драгоценное внимание на его жалкую ученицу, пришелицу из другого мира? – Обманчиво спокойным тоном поинтересовался один из бессмертных, тот, с кем Кибук всю жизнь поддерживал довольно неплохие отношения. – Может, он думает, что богиня, которой мы служим уже столько лет, не щадя своей жизни, на самом деле находится на ее стороне, а не на нашей??

– А может, он считает, что дарованный нам богиней источник вовсе не является божественным благословением и средством, чтобы хранить и оберегать этот мир, а напротив, является свигровским наваждением и искушением? – Подал голос один из мудрейших.

– И что мы не избранные ею верные слуги, а последние грешники, которых следует как можно скорее удалить с лица Анарры? – Поинтересовался еще один, вбивая свой гвоздь в крышку Кибукова гроба.

– Ну, что вы! – Язвительно заметил третий. – Наш брат Кибук всего лишь предлагает договориться со Свигровым отродьем, которое прислано из ада, чтобы нас уничтожить!

– Господа, вы не так меня поняли, я просто… – Оправдания Кибука потонули в возмущенном гуле голосов. А потом он почувствовал себя нехорошо, и его сознание, покинув тело, медленно поплыло куда-то очень далеко.

– Помогите!! – Кричала Рил, стуча кулачками в тяжелую, окованную железом дверь.

– Выпустите меня отсюда, сволочи!! Выпустите немедленно!! – Потрясла отбитыми ладонями, потом повернулась к двери спиной и заколотила в нее ногой.

По ее расчетам, на шум должен явиться тюремщик, охранник, уборщик, ну, хоть кто-нибудь, из кого можно будет попытаться вытащить информацию. Да и вообще. Дверь откроется, а там посмотрим, кто кого!

– Хозяйка, не надо! – Жалобно запищал Шуршевель, зажимая мохнатые ушки лапами. – Вдруг придет кто-нибудь, а тут кокон!

– Как ты не понимаешь, они же Венка убили! – Не прекращая колотить в дверь, закричала домовому Рил. – Прямо у меня на глазах, а я так растерялась, что не смогла ничего сделать! Я буду стучать, пока они не оглохнут! Пусть только откроют дверь, и я им устрою!! – Портал, через который ее притащили, открылся прямо здесь, в камере. Похитители швырнули ее на пол и тут же исчезли в нем, не сказав ей ни слова.

– А как же кокон?

– Я выскочу за дверь, а там его не будет!

– А если будет?? – Нога Рил замерла у самой двери, и в камере воцарилась тишина.

– Что, если кокон завязан на тебя? – В наступившем безмолвии тонкий голосок домового прозвучал гулко и раскатисто, как удар колокола.

– На корабле было не так. – Попыталась возразить Рил, уже понимая, что не права.

– А здесь его набросили на тебя еще до того, как посадили сюда. – Озвучил ее мысли домовой.

Рил опустила ногу.

– Что ты предлагаешь?

– Давай сначала разберемся с коконом. – Пискнул Шуршевель. – В прошлый раз у нас почти получилось.

Да, это верно.

Рил отошла от двери и села на кровать. Наколовшись, ойкнула, встала, брезгливо оглядела старый продавленный матрац, набитый, по всей видимости, соломой. Да уж, комфортом здесь и не пахло. Огляделась. Каменный мешок размером примерно метра 3 на 3, серые влажные стены, запах сырости, капающая где-то в углу вода. Окон нет.

У одной из стен грубо сработанный стол и колченогая табуретка рядом с ним. На другой – магический светильник, дающий ровно столько света, чтобы различить и сосчитать количество пальцев на вытянутой руке. В углу дыра для туалета, и рядом с ней на высоте примерно около метра каменная чаша с водой. Рил подошла, зачерпнула, плеснула в лицо. Облизала губы. Горьковато-соленая, похожая на морскую. Пить нельзя, только умываться, да и то…