Елена Малиновская - Игры с богами. (Трилогия)

– И его убили. – Далион понимающе качнул головой. Кажется, запутанная история начинает понемногу проясняться.

– Да. – Нор кивнул. – Наверное, такое очень редко происходит. Обычно перекидыш переходит из одного человеческого тела в другое лишь после гибели. Но для этого необходимо, чтобы зверь попробовал кровь убийцы, ощутил ее вкус на своих клыках. И тогда убийца уже на следующее полнолуние сам превратится в то чудовище, которое уничтожил. А в моем случае произошла странная вещь. Я не убивал перекидыша, но он умер практически сразу после нападения на меня. И вдоволь нахлебался до этого моей крови. Полагаю, именно поэтому он не получил полной власти над моей душой.

– В чем это выражается? – сухо спросил Ронни.

– Во многом. – Нор несколько растерянно улыбнулся. – Можно сказать, он сидит у меня на очень короткой цепи. Думаю, если бы я не был так сильно ранен, то сумел бы вообще не пустить его в душу. Однако я неделю провалялся в беспамятстве, снедаемый лихорадкой. Родители уже готовились к погребальному обряду. И вдруг я пошел на поправку. Полагаю, именно в тот момент я сдался и впустил в себя зверя, а он в свою очередь помог мне не умереть. Признаюсь честно – первое полнолуние после произошедшего я пережил с трудом. Так боялся, что превращусь в зверя и убью всех своих родных, что едва не сошел с ума. Я тогда еще был прикован к кровати, поэтому не сумел уйти в лес. А признаться… Признаться не хватило смелости. Отец поведал мне, что сделали с тем юнцом. Говорят, нечисть перед смертью должна мучиться так, как страдали все ее жертвы. Поэтому чем дольше она умирает – тем лучше. Судя по рассказу отца и смутным воспоминаниям перекидыша, которые являлись мне в кошмарах, тот мальчик полностью заплатил за свое преступление. И я… Я просто не мог сказать, что перекидыш на самом деле жив. Я так устал к тому моменту от боли…

Голос Нора предательски дрогнул. Юноша прерывисто вздохнул и отвернулся, пряча от собравшихся влажный блеск своих глаз.

– Быть может, хватит его расспрашивать? – совершенно неожиданно вступила в разговор Райя. Вскочила на ноги и воинственно сжала кулаки. – Неужели вы не видите, что он устал?!

– А это что за пигалица? – удивленно спросила Эйра и тут же ответила сама себе, словно припомнив: – Ах да, Райя. Далион, почему твои ученики осмеливаются вмешиваться в разговоры старших?

Тот не успел ничего ответить, потому как Нор успокаивающе положил руку на плечо девушки и негромко проговорил:

– Все в порядке, Райя. Сядь.

Далион не сумел сдержать довольной усмешки при виде этой сцены. Вот как. Значит, недавний ритуал в самом деле сильно сблизил младших гончих. Возможно, теперь Нор отступится от своей сумасшедшей идеи добиться любви Эвелины.

Райя разгневанно сверкнула зелеными глазами, но послушно опустилась на свое место. А Нор устало потер лоб и совсем тихо спросил:

– На чем я остановился?

– На ночи твоего первого превращения, – любезно напомнил Ронни. Налил в пустую кружку вина и подтолкнул ее к младшей гончей. – На, выпей. Поди, горло пересохло.

Юноша с благодарным кивком принял неожиданное подношение со стороны имперца. Жадно хлебнул, не обратив внимания на то, что несколько кроваво-красных капель упали на воротник рубашки. Затем небрежно отер рот рукавом и продолжил более уверенно:

– Никакого превращения не случилось. Зов зверя был настолько тихим, что даже несмотря на слабость от ран, я сумел воспротивиться ему. Странное дело, мне показалось, что перекидыш сам не хотел вновь получить власть над чьим-то телом. Словно напуганный недавней жестокой расправой. Так мы и начали жить вместе. Со временем я настолько привык к зверю, что перестал обращать внимание на его постоянное присутствие в мыслях. Да, иногда мне бывало не по себе во время полнолуний, но это быстро проходило. Правда, шрамы от когтей перекидыша навечно остались на моем теле.

– А куда делись твои родители, мальчик? – негромко поинтересовался Ронни.

Нор вздрогнул от жестокого вопроса.

– Ты – младшая гончая. Насколько я знаю, в них берут только сирот, – продолжил имперец, будто не заметив, как юноша бледнел с каждым произнесенным словом. – Из твоего рассказа я понял, что родители у тебя были. По крайней мере, тогда, когда тебя покусал перекидыш. Куда они пропали потом?

– Вы думаете, я их убил?! – Нор с такой силой стиснул пальцы на глиняной посудине, которую еще держал в руке, что едва не раздавил ее.

– Я просто интересуюсь, куда они пропали, – спокойно ответил Ронни. – По-моему, вполне объяснимое любопытство.

В комнате повисла долгая гнетущая пауза. Только треск догорающих поленьев в камине нарушал установившееся молчание. Младшая гончая с совершенно детской мольбой во взгляде посмотрел на наставника. Далион лишь покачал головой. В данной ситуации он ничем не мог помочь своему ученику. Да и не очень хотел, если честно. Ронни задал верный вопрос. Необходимо выяснить все нюансы, чтобы быть уверенным – Нор полностью контролирует своего зверя.

– Они сгорели заживо, – наконец тихо произнес юноша. – Я… Я пытался вытащить их из дома. Но бесполезно. Дверь словно заклинило.

– Почему ты был снаружи, а не в доме? – внезапно заинтересовалась его объяснением Эйра. В ее глазах отражались темно-багровые угли камина, от чего они казались почти красными. Такими же красными, как у Эвелины в моменты гнева или раздражения.

Далион яростно мотнул головой при этой посторонней мысли. Сейчас не время для воспоминаний.

– Это случилось в полнолуние, – с трудом выдавил из себя Нор. Одним глотком допил вино, еще плескавшееся в кружке, после чего осторожно поставил ее на стол. – Я… Мне было трудно находиться в такие ночи под крышей. Я просто не мог уснуть. Хотелось вечно наблюдать за звездным небом, следить, как неспешно плывет над головой диск полной луны.

Нор запнулся и уставился себе под ноги.

– В тот вечер я отпросился у отца якобы на ночную рыбалку, – совершенно без эмоций произнес он. – Вернулся на рассвете. Я был у самой деревенской околицы, когда над нашим домом взметнулся огненный столп. Я никогда раньше или позже не видел, чтобы пожар так начинался. С пустого места. Дом стоял – а потом вспыхнул, словно сухой мох. Все сразу же заполыхало. Я кинулся, пытался открыть двери или выбить окно. Но не сумел. Все погибли. Надеюсь, они спали и ничего не успели почувствовать…

– Я не вижу на твоих руках или лице следов от ожогов, – неприятным каркающим голосом прервала его Эйра. – Почему? Они должны были остаться, если ты пытался помочь своей семье.