Наталья Баранова - Оборотень

— А где гарантия, что ты не врешь? — изумился мальчишка. — Оборотни завзятые лгуны, как ты только что это доказывал. Ты нам соврешь, получишь катер — и поминай, как звали. Да?

Оборотень рассмеялся. Видимо, его забавляла эта игра. Он лгал. Он безбожно лгал, смешивая с грязью и мою честь, и мое имя. И этот торг, и предложение обмена были для меня ударом. Я не думала, что он еще жив. Я боялась вспоминать о нем, стыдясь. Он же не имел стыда.

Мой Бог! Он не испытывал чувств и только сейчас я поняла это! Мы…. Мы различались как день и ночь, как небо и земля. Я все ж была человеком, больше человеком, нежели оборотнем. И, наверное, только поэтому я все еще жива, и, наверное, поэтому так странно, как на половичок у ног смотрел на меня Эдвард Кассини. Недочеловек. Полуоборотень! Что — то неполноценное, вот чем была я в его глазах!!!

Ползя на животе, я стала осторожно спускаться по лестнице. Мне не хотелось, что б обо мне знали. И все ж, мне хотелось знать, что там, внизу, творится. Каждое слово, каждый жест и взгляд — это все я не желала выпустить из поля зрения.

— Послушай, — проговорил оборотень. — Ты можешь проверить мои данные и только потом выпустить меня.

Я с силой втянула воздух. Нет, тут явно что-то затевалось. Мне не нравились интонации моего собрата. В них явственно звучала ложь. Я не могла понять для чего он лгал и что было целью, но то, что он лгал, для меня было несомненно.

Найдя укромное местечко, где никто не мог бы меня увидеть, прижавшись к полу, я лежала, наблюдая, вся раздираемая противоречивыми чувствами.

— Есть способ проверить его слова, — заметил юноша.

Теперь — то я разглядела его. Невысокий, почти хрупкий. С длинными волосами, спадающими кольцами на плечи. Синь глаз ангела и легкий пушок над верхней губой. И как все, одет с небрежной элегантностью, и держится уверенно. Он мне понравился с первого взгляда, с первого слова. Да и не мудрено! А сколько гордости в осанке! И не мальчиком кажется, а мужчиной. Что ж, здесь подобное — не редкость.

— Какой способ? — нахмурился Хариолан.

— Спросить у Них, — отозвался юноша.

Хариолан отрицательно покачал головой.

— Надо подумать, — отозвался кто-то из толпы. — Раис дело говорит.

— Не хватало, — твердо заметил Хариолан, — впутывать в наши дела Исполняющих Желания.

— Мы на одном корабле, — твердо заметил Раис. — Так что дела у нас общие.

— А ты пойдешь к ним? — спросил мой демон с внезапной дрожью в голосе.

— Отчего бы и нет? — ответил юноша негромко.

Оборотень, так схожий со мной своим обликом, спокойно сидел на стуле, сложив руки на коленах и потупив взгляд, и казался самим воплощением покорной скромности. Но я знала — не в его, не в моем обычае, сидеть вот так, изображая жертву. И не в моем обычае быть равнодушной к собственной судьбе.

Ладно, я с этим разберусь. Со всем разберусь. Может, кто — то заметит, что я непоследовательна и сую нос не в свои дела? Во все дела без разбора?! Ну и что? Мое право! Тем более раз тут замешано и мое имя.

И потом, мне пришла в голову одна идейка. Исполняющие желания — отчего — то аж пятки зачесались, так захотелось увидеть их. Почему б не навестить их первой? У меня даже подушечки всех четырех лап зачесались разом! Что ж, решено. Придется выбраться в лес, к ним на встречу.

Вспомнив, как на мосту мне довелось испытать их силу, я вдруг замерла, словно замерзла изнутри и отчего — то пришла уверенность, что убивать Аниду ни один из них не собирался. Если б хотели — убили б! Убили б несмотря на все старания мои и Хариолана! Но для чего тогда весь этот театр? Показать силу? Продемонстрировать намерения? Устрашить или напугать наглого юнца?

Вот в этом-то я собиралась разобраться.

Глава 6

Выбраться в лес ночью — нечего и думать. Хариолан не позволил бы. Уж о чем, но об этом я догадывалась. Значит, нечего и ждать ночи. Да и говорить что — то кому — то….

Я вернулась в свои покои на окраине города. Анна встретила меня, вытянувшись в струнку. Посмотрев на нее, я улыбнулась. Было отчего. Виктория Ильясу старательно терла пол. Надо же!!! Зрелище никогда ранее мною не виданное, да и не ожидала я этого увидеть. Никогда! Уж кого, а Викторию я знала!

Улыбнувшись, я прошла сразу на балкончик, Анна следовала за мной тенью.

— Вы довольны мной, госпожа? — спросила она негромко.

Я могла б и соврать, но к чему?

— Вполне, Анна, — проговорила я, послав ей улыбку. — Ты мне нравишься. Могу я на тебя положиться? — Машинально я сняла с руки тяжелый перстень с сияющим камнем, а, заметив это, положила перстень ей в ладонь.

Анна промолчала, только дрогнули веки, словно отвечая мне «да». Стервочка меня все ж боялась. Перстень взять она не посмела. Как не посмела его вернуть. Кольцо упало из руки, и, звякнув, отскочило от бортика, подкатившись к моим ногам. Я пожала плечами.

— Меня не будет несколько часов, заметила я спокойно. Будет лучше, если об этом никто ничего не узнает. И для тебя и для меня лучше — добавила я многозначительно. — На тебя я полагаюсь, но вот у той девчонки, — я показала на Викторию, — очень длинный язык. И, похоже, раздвоенный. Смотри, как бы она не сболтнула лишнего. А кольцо подбери, и подобными подарками не разбрасывайся.

Анна послушно нагнулась за перстнем. А я скинула платье и вспрыгнула на перила парапета. Раскинув руки, словно крылья, потянулась ввысь. Обычно метаморфозы вытягивали из меня все силы, оставляя только слабость взамен. Но сегодня все было не так! Я легко изменяла свою суть, меняя руки на крылья. Мне казалось, воздух подхватил меня и понес….

Я летела, купаясь в воздухе, как купаются в океане, поднимаясь выше. Город внизу казался огромным муравейником. Там люди — муравьи плели свои интриги. А я стремилась туда, где блестела гладь реки. Туда, где последний раз видела Исполняющих желания.

Приземлившись на теплый песок, я вернулась в свой привычный облик и огляделась вновь. Мост я оставила несколько в стороне. Там, на другой стороне реки все сплошь поросло лесом. Легонько шумели кроны деревьев, которые трепал ветер. По глади спокойной реки иногда пробегала рябь, возмущая поверхность и разбивая зеркало, в котором отражался мир.

Я дотронулось ногой до воды. Она была теплой. Не раздумывая, я вошла в воду и поплыла. Мне было так хорошо! Вода смывала тревогу. Вода, лаская мое тело, приносила покой. Я нырнула. И вдруг! Ко мне прикоснулись сотни ладоней, закачав на руках, и стремительно понесли против течения, вверх, вверх и вверх. Вода перекатывалась через мое тело теплом тысяч добрых, желанных прикосновений. Вода вымывала всю горечь и боль. Волны словно через сито, просачивались через мое тело, оставляя алмазное сияние и легкость.