Екатерина Васичкина - Дикая охота

— Объясняй, давай, чего краснеешь? Будет тебе страшное наказание!

— Это сложный фокус… там магия нужна. А как ты заметил?

— Да просто увидел. Ты, пальцами шевелишь как-то вот так, — тролль воспроизвел подсмотренное движение, но, видимо, не слишком точно, потому что злосчастный кубик взмыл на пол-локтя над полом и даже слабо зазвенел, будто от возмущения, — ой… как это? Это я?

Два обалдевших мага тупо уставились друг на друга, силясь осознать, что же происходит. И не шутка ли это одного из нас? Вроде нет. За себя точно ручаюсь, да и Торвальд смотрит уж слишком удивленно.

— А попробуй еще раз!

На этот раз я заметила точку вложения силы. Будто зеленая искра вылетела из ладони и ударила в кость. Та снова подскочила, весело звеня остаточной энергией. Значит, не показалось.

— Еще!

Интересная сила, похожа на эльфийскую, ее я тоже зеленой всегда видела, хотя это чистой воды самообман. Ассоциативный ряд. Эльфы, леса, зелень. Значит и магия цвета молодой травы. Вот и у тролля оказалась такая. Только гораздо плотнее и жестче, не звенящая, словно поляна хрустальных колокольчиков на южном ветру, а гудящая, как сердитый шмель. Интересно, а они все такие, или мой какой-то особенный?

— Ух ты! А если попробовать не направлять прямо на объект… не на кость, в смысле, а как бы вскользь. Как будто толкаешь?

— Так? — Тур повел здоровенной ладонью, будто погладил воздух под ней, и кубик не подскочил, а покатился, — а как сделать, чтобы остановился, когда надо?

— Волшебно. Значит так, сын, если застану тебя за обучением тролля магии, я даже не знаю, что с тобой сделаю! Причем, хорошо бы, чтобы и ты об этом не узнал!

Если два эти деятеля споются, мне останется только застрелиться, не дожидаясь следующей возможности закрыть собой красавца-мужчину! Весь Мельс помнит трепетную дружбу Торвальда с одним деревенским олухом, к его беде весьма одаренного магически. Редкий день обходился без какой-нибудь каверзы, удуманной моим отпрыском и виртуозно исполненной его верным другом. Причем невинные мышки в девченочьем душе им надоели быстро, и чудесный дуэт перешел на жертв покрупнее. Зачарованное мыло, окрашивающее кожу во все цвета радуги, шампуни, укладывающие волосы в самые безумные прически, говорящая посуда, подмененная на пиво вода… А уж когда к ним в пару затесался один восторженный эльф, посланный в человеческий университет из-за своих низких, по мнению его народа способностей, я вообще стала бояться выходить из комнаты, каждую минуту ожидая визита восторженных поклонников творчества Торвальда и его банды! У вас одежда никогда цветами не прорастала? А родник из-под подушки не бил? У меня тоже, но рассказов очевидцев более чем достаточно, чтобы составить представление о последствиях крепкой мужской дружбы!

— Да я… мам! Я и не думал!

— Плохо! Мог бы и попробовать, вдруг понравится!

— Нельзя учиться магии? — голос Тура вернул меня из страшных воспоминаний, — совсем?

— Ну что ты, — я поспешила утешить искренне расстроившегося друга, — конечно, можно! Только не у этого прохиндея! Он тебя плохому научит! А пару уроков я тебе и сама могу дать! Не расстраивайся.

— Конечно, не расстраивайся. Она тебя научит чему-нибудь хорошему. Мам, ну скучно же! Ты что никогда ничего не делал просто так, чтобы посмеяться?

— Делала. Анекдоты рассказывала. Так что отбрось свои планы мирового господства. Это место я тебе на поругание не отдам!

Мальчишка как-то странно посмотрел на меня. Сначала ехидно, вроде как сомневаясь в моей способности защитить от его разрушительной активности вверенный мне объект, а потом взгляд стал пронзительно-серьезным.

— Почему? Мельс ты не защищала.

Он явно спросил не о том. Просто не смог подобрать нужных слов к волнующим его вопросам. Но тут как раз можно было бы попытаться ему помочь.

— Что?

Ну, или не пытаться. Сам справится, не маленький, в конце концов!

— Не знаю, — он уселся прямо на пол, глядя на меня снизу вверх, очень серьезно и почти сердито, — ты здесь совсем другая. Да что с тобой? Ты смотришь на меня, как будто прощаешься! Паникуешь при каждом удобном случае… и на Храфна волком смотришь! Что он тебе сделал? Я сначала решил, что вы… ну… спите вместе. Но нет. Я не понимаю, что с тобой. Ты сбежала из Мельса, даже не попытавшись оправдаться. У них не было никаких доказательств! У них ничего не было, кроме доноса! Да и то… если бы ты хоть чуть-чуть напряглась, могло бы вообще обойтись без проблем! Да твой зав. Кафедрой поклялся бы, что в этот день ты рефераты проверяла! И половина студентов… но ты решила, что одна в этом мире! Мам, ты даже меня к себе не подпускаешь! Прискакала, вся зареванная, денег сунула и убежала! О суде я узнал потом… из слухов. И, надо сказать, все уверены, что ты невиновна!

Ответить было нечего. Мальчишка был прав, конечно. Но… не совсем.

— И ты думаешь, что я смогла бы соврать под присягой? Или… или дала бы сделать это кому-то из близких мне людей? — я говорила очень тихо, чуть громче и схвативший горло ком задавил бы голос совсем, не дав выбраться словам, — это же не просто положить руку на грудь и произнести неправду… это… когда Судья смотрит на тебя, твое сердце останавливается. Солгать, это будто продраться через ледяную вьюгу, когда тысячи льдинок рвут на части душу. Время останавливается и кажется, будто Вечность смотрит в твои глаза, кажется, что так будет всегда. И это правда, в каком-то смысле. Я… я не соврала, просто промолчала, но… стоит мне закрыть глаза, как я снова оказываюсь там. Я всегда там… в каком-то смысле… А просить соврать…. Не могу принять такой жертвы. Даже если бы они за меня жизнь отдали… это было бы меньше. Нет, сын. Ты…. Ты прости меня. Мне нечем оправдать себя. Я просто не смогла соврать.

— Соврать? Мам… я думал…, - он снова замер и посмотрел на меня с нескрываемым удивлением, но хоть ни с ужасом, и то хорошо! — ты и правда это сделала?

— Да.

— Ну ты даешь! Это же революция в науке! Как тебе это удалось?! Мистическое воздействие высшего уровня. По локальной наводке! Такое вложение возможно только если… — он, кажется, понял и едва не подавился от резкой смены научного восторга на испуг, — ты душу продала?

— Да. Душу, судьбу, жизнь. Все это теперь не мое.

— А чье? Одина? Было же его воздействие?

— Да… но… Хугнин, ворон Одина, сказал, что я должна отдать свою судьбу Храфну. Не уточнил, что это значит, но… душа-то теперь не моя, так что там появилось что-то… короче, я знаю, что и когда надо делать. Особенно после этой стрелы. Раньше не понимала, а теперь…

— А теперь вместо матери у меня сумасшедшая валькирия. Прости, я не должен был так с тобой разговаривать.