Роб Макгрегор - Индиана Джонс и Заклятие единорога

– Инди, что все это значит? – спросил Шеннон.

– Нашел у кого спрашивать, Джек! Наверно, ты знаешь больше моего.

– Может, принести тебе чего-нибудь поесть, Инди? – осведомился Смитти.

– Непременно. У меня живот подвело.

– Ладно, сейчас получишь миску моей любимой бараньей похлебки. А еще у меня хлеб и сало.

– Это замечательно, но сало можно пропустить.

– Как будет угодно, – Смитти вышел.

– Он готовит баранью похлебку весь день напролет. Это будет получше, чем вяленая говядина и вареная картошка, которыми меня потчевали в киве.

– Джек, присядь, – Инди кивнул на стул возле кровати. – Зачем тебя с Мейрой похитили и сунули туда?

– По идее там должен был очутиться ты с Мейрой, – с чувством сказал Шеннон. – Я никак не могу раскусить эту девушку. Но она из твоего роду-племени, это уж точно. Вы с ней очень подходите друг другу.

Инди еще и не видел Мейру, не говоря уж о том, чтобы иметь с ней общие дела – но уже в них участвует, даже не представляя, о чем идет речь.

– А поточнее?

– Она по уши увязла в ерунде, которая вечно навлекает беды.

– Джек, ты не можешь выражаться более конкретно?

– Разумеется, могу. Твой старый дружок Уолкотт гоняется за какой-то чепуховиной, и считает, что она у Мейры.

– И что ж это за чепуховина?

– Мейра не хотела вдаваться в подробности, но назвала ее рогом единорога.

Инди повторил последние слова вслух, будто хотел убедиться, что не ослышался.

– Таких вещей не бывает. Единороги – миф. Их нет и никогда на свете не было. Эгей, а в Америке и мифа о них не было. Есть тысячи индейских легенд, в которых животные говорят и рассуждают, как люди, но среди тысяч их персонажей нет ни одного единорога.

– Я лишь пересказал ее слова.

Инди снова потрогал затылок, снова отозвавшийся приступом острой боли.

– Наверно, она пошутила.

– Инди, там было не время и не место для шуток.

– Может, бивень мастодонта?

– Она сказала – единорога. Как твоя голова?

– Могло быть и лучше. Что еще она рассказала об этом роге?

– Он как-то связан с их семьей, но в подробности она не входила.

– Ты говорил об этом Смитти или кому-нибудь еще?

– Нет, решил обождать и сперва сказать тебе.

– Вот это мне в тебе и нравится, Джек, – усмехнулся Инди. – Ты умеешь правильно разыграть свои карты.

– Едва не забыл, она мне еще кое-что сказала, – игриво ухмыльнулся Шеннон. – Послание для тебя одного.

– Ага, слушаю.

– Она сказала, что если я выйду из переделки живым, а она нет, то я должен тебе сказать…

– Да валяй же, что она сказала?!

– Погоди, я думаю. Мне пришлось заучивать наизусть. В общем, так: буквы А, М, Е, И, затем числа семьдесят три и тысяча девятьсот двадцать. И буквы Н, К, Н.

– А?

– Она сказала, что ты поймешь.

– Я рад, что она так во мне уверена. А почему она не сказала, что это означает?

– Потому что считала, что если я все буду знать, Уолкотт может вытянуть это из меня, а от него это Мейра явно скрывала.

– И больше ничего?

– Практически. По-моему, она хотела прибавить что-то еще, но заметила лишь, что прямо ирония какая-то – оказаться пленниками в киве, так близко к «нижнему» миру.

Инди повалился обратно в постель.

– Напиши эти буквы и цифры на бумажке, ладно? Мне надо пораскинуть умом.

– Погоди-ка… Было еще что-то, едва не забыл.

– Что?

– Буквы Б, Т, Б, Х. На этом послание заканчивается.

– Потрясающе! – Инди повернулся на бок.

Открыв застекленный стеллаж с изделиями анасаси в своей солнечной библиотеке, Смитти вынул рифленый горшок и провел пальцами по волнистым краям сосуда, сработанного более тысячи лет назад. Потом выставил его на вытянутых руках перед собой, словно посвящая богу.

– Как по-твоему, чего они делали горшки такими грубыми снаружи, вроде как этот?

Инди сидел в мягком кресле, положив на колени открытый блокнот с выписанной комбинацией букв и цифр, продиктованных Мейрой Шеннону. Сегодня утром Инди чувствовал себя уже достаточно окрепшим, чтобы встать с постели, но все еще страдал от мигреней. Мейра так и не объявлялась, а он располагал только ее зашифрованным сообщением.

– Наверно, чтобы легче было держать мокрый горшок с водой.

– Оно не исключено. Но лет пять тому у нас тут останавливался один парень из музея естественной истории, так он думал, будто их делали такими, чтобы напоминало плетеную корзинку. Знаешь, мы ведь с Уизериллом нашли массу дребедени корзинщиков, пришедших сюда первыми. А может, анасаси считали, что глиняные кувшины сподручнее, а на вид им больше нравились старые корзинки. Понимаешь, про чего я толкую?

– Ага, Смитти, улавливаю. – Интересно, а Смитти действительно сделал все, о чем рассказывает? Может, он и был с Уизериллом, а может и нет. Но Инди больше волновало беспечное отношение Смитти к пропаже дочери. Ему будто и дела нет. – Смитти, чего я не могу понять, так это почему вы не беспокоитесь о Мейре. Почему вы ее не ищете?

Смитти поставил горшок обратно в витрину и шагнул к Инди, сжав кулаки.

– Скажи, где искать. Я готов. Я выдержал все полицейские расспросы, пока ты дрых в своей спальне. Я сделал, чего мне по силам. Я из кожи вон лезу, а она мне вроде как и не дочь.

– Извините. Просто… – Инди постучал карандашом по блокноту. – Я совсем завяз с этой штукой, а сидеть без дела не выношу.

– Я б тебе пособил с этим ребусом, но эти буквы и цифры мне ничего не говорят. А что до сидения сложа руки – так оно тоже не по мне. Не стрясись эта штука, я бы сейчас рыскал по каньонам. Там моя настоящая жизнь.

– Я бы хотел быть с вами. Кстати, что вам известно о роге единорога?

Смитти отвернулся обратно к витрине, будто внезапно заинтересовался собственной коллекцией.

– Ты о чем это?

– Мейра сказала, что Уолкотт ищет эту вещицу.

– Она так сказала? А мне никто не говорил, – пожилой старатель пошаркал ногами. Он явно знает.

– Давайте же, Смитти! О чем речь?

– Ведать не ведаю ни про каких единорогов.

– А про бивни мастодонтов?

– Ну, была у меня палица, сделанная из слоновой кости. Красивая штуковина с серебряным кончиком и красивой серебряной рукояткой. Мать Мейры кликала эту штуку рогом единорога. Я не видал, от какой головы его отломали, так что не могу сказать наверняка, из чего он сделанный. Она оставила его здесь, когда удрала на пару с дочкой.

– Как он выглядит?

– Слоновая кость, прямой и вроде как витой.

– Как это витой?

– Будто кусок слоновой кости размягчили, а потом скрутили.

Точь-в-точь так и должен выглядеть мифический рог единорога.

– Он сейчас у Мейры?

– Не ведаю, – пожал плечами Смитти. – Если оно и так, она мне не сказывала.