Александр Лайк - Закат империй

Поскольку девушка была большой, нет, не просто большой, а по-настоящему большой — примерно в половину Башни — то ее хорошо видели из любого конца Умбрета. Горожане задирали головы, как провинциалы какие-нибудь, высматривали интересные подробности и радовались быть центром науки. Многие получили по шеям от жен, а некоторые достоверно признали в девушке Диту Рамм, дочь парфюмера с Грибной улицы.

Когда до логического конца оставались всего три важных лоскутика, светлейший, но разъяренный сан Кайбалу пробил последний слой защиты, ворвался в сферу эмитенции и беспощадно подавил отвергнутого поклонника помянутой Диты с применением стазиса и лишением стипендии. Город был несколько разочарован и притих в ожидании продолжения.

Парфюмер Рамм с тихой гордостью подал жалобу в королевский суд, справедливый король Каэнтор приговорил обидчика к уплате компенсации в десять тысяч золотом, каковые пойдут обесчещенной барышне на приданое, немного успокоившийся искренний Кайбалу приговорил все того же обидчика к десяти дням карцера, каковые тот проведет в лаборатории трансмутации, а к обесчещенной мещанке в один день посватались граф Дайрета и коронный управитель Фидийского княжества высокородный Даметтис.

Дита кротко вздыхала, пряча светлые глаза, и обещала подумать. Женщины Умбрета еще раз надавали мужьям в шею, завистливо обругали распутную девку и принялись обильно уделять внимание студентам Академии. Студенты млели от счастья и благословляли преступного собрата в храмах. Дитин обидчик неукоснительно исполнил оба оброка и заодно получил зачет экстерном по теории каталитических процессов. Почтенный сан Хурру прочитал отчет, сверился с компендиумами и заявил, что решение исконно ленивого смутьяна находится на уровне открытия. Восхищенный и счастливый Кайбалу все простил, выгнал обидчика из лаборатории и сам засел за дальнейшую разработку метода аффинажа лошадиной кровью под знаком Сокола в доминанте Воздуха.

Дальше — больше. Высокородный Даметтис ранил графа на честном поединке в подбородок. Возликовавшие охальники тут же сообщили всему миру, что граф в тяжких похмельных терзаниях обычным делом порезался при бритье. А уж только потом добросердечный Даметтис согласился на тайный поединок, то бишь дружескую похмелку — чтоб со стороны красивше выглядело. Граф очень сердился и зачем-то приказал прилюдно высечь своего брадобрея.

А несколько дней спустя потерпевшая урон Дита обвенчалась все с тем же обидчиком, и город разочарованно затих во второй раз. Только парфюмер Рамм раздраженно заявил, что отдавать мерзавцу приданое ему до обидного жалко, но с королем в Умбрете было спорить не принято, так что над Раммом даже не очень смеялись. И все стало, как и до того.

Поэтому огонь над Башней никого не заинтересовал. Не девка же, в конце концов. Горит — и пусть себе горит. Значит, так сегодня надо.

Пламя разогнало легкие белые облака над Академией, и в получившуюся дыру, как в голубую замочную скважину, заглядывало любопытное небо.

В самом средоточии пламени, в алтарном зале верхнего этажа, несколько очень серьезных парней склонились над кристаллами следящих устройств. Только здесь становилось понятно — и то не сразу — что бушующее пламя никого не обжигает и даже ничего не нагревает, хотя холодным его назвать вряд ли бы кто решился. Но это был какой-то иной, не испепеляющий жар.

А на алтаре лежало тело светлейшего сана Деррика дан Сина, лена д'Эльмон. Сверкающий лен был убран роскошнее, чем для погребения, и в изголовье его стоял пылающий, похожий на факел, скипетр со знаком Воли, а в ногах — два ритона с эликсирами Пути. Один голубоватый, с дымчатой жидкостью, помеченный знаком Отправления. Другой темно-фиолетовый, с густым коричневым настоем, со знаком Возвращения. И на голову лена был возложен венец с золотыми дубовыми листьями и огромным опалом-джиразолем в центре. А на жемчужно-белой мантии, в которую облачили благородного дан Сина, шелком и серебром в надлежащем порядке были вытканы все руны Власти и Охраны, но только знака Запертых Дверей не было среди них. И двенадцать церемониальных курительниц окружали алтарь, и двенадцать адептов коленопреклоненно застыли возле них, склонив лохматые головы в расслабленности глубочайшей концентрации.

И все это было обведено кругом, отмеченным мириадом пляшущих огоньков, и безмолвное пламя, окутавшее башню, не проникало в границы круга, так что казалось, будто лен лежит в прозрачном куполе, вокруг которого кипит огненный океан.

А у дальней стены, где в двенадцати основных и семи дополнительных нишах-резонаторах были натянуты тугие жильные струны, как в храмовых апсидах, юноша в золотистой тунике щипаря высокого ранга равномерно дергал одну и ту же струну, и низкий гул наполнял башню, задавая особый гипнотический ритм всему, что происходило внутри.

— Пять и семь, — сказал смуглый парень у хрустального экрана регистратора энергии. Изумрудик в самом низу деревянной рамы, до той поры безмятежно сиявший, как капелька росы на солнце, мигнул и почти незаметно потускнел.

— Добавь, — властно сказал юноша в каноническом белом одеянии верховного ритуал-мастера. — Фардж! Сучья мать, не спи там! Видишь, что утечка?

— Нет никакой утечки, — хладнокровно ответил высокий бенарит, уверенно кладя ладонь на ведущий жезл распределителя. — И я все время добавляю. Падение не по мощности, а чисто по напряжению. Я ж не могу его все время компенсировать, шина полетит.

— Пять и шесть, — нервно сказал смуглый. Изумрудик под его экраном совсем померк, зато тревожным светом налился солнечный лучистый хризопраз. — Сделайте что-нибудь, кто там за цепью смотрит!

Дверь в зал распахнулась, и запыхавшийся Леттем пропустил вперед невозмутимого Хурру.

— Пять и пять! — заорал смуглый, подкручивая что-то в невообразимой мешанине амулетных цепочек. — Руки у кого-нибудь есть в этой башне, мать вашу? Таська, ну смотри же ты!

— Правда, Тася, — поддержал Фардж, еще подавая вперед жезл. — Это у тебя что-то.

— Да все у меня в порядке, — обиженным басом сказал Тася из-под стола с эфироспектрометром. — Идет вырождение по базовой эфира, а почему, понять не могу. Цепи в норме.

— Может, прилипала повисла? — доброжелательно предположил Фардж. Проверь намордники.

— Эстас, если ты пропустил ремору, я тебя поляризую, — мертвым голосом сказал ритуал-мастер.

— Здравствуйте, мальчики, — сказал Хурру, подходя к нему со спины. Почему греются силоводы? Хочу услышать Фарджа.

— Подается мощность в полтора раза выше расчетной, — четко ответил бенарит. — Потеря напряжения в эфирных цепях. Есть подозрение на паразитную нагрузку.