Тамара Воронина - Игры Людей

Оказалось, кольцо все ж непростое, оно давало свет, тусклый, неприятно синий, однако хоть видно было, куда ногу ставишь. Ответвлений не попадалось, и на том спасибо, заблудиться в пещерах – врагу не пожелаешь. Разве что герцогу Мику…

Через два часа Март выбился из сил. Серьезных ран он не получил, зато несерьезные, выждав, пока он не успокоится, накинулись разом. Да и Ли не шел, а ковылял. Ну да, ему ногу зацепили повыше колена, последнюю малую скляночку потратили, чтоб он ходить мог.

Вдруг Ли с мазу хлопнул себя по лбу и вытащил из кармана штанов непонятную бутылочку. Какое-то время они ее рассматривали, так и не рискуя открывать, потом переглянулись и дружно вздохнули: придется возвращаться, раз честными их сочли. Оставишь здесь бутылку, а она и обидится, нагонит – и все, уж точно мало не покажется.

Они потащились в обратном направлении и за первым же поворотом наткнулись на стайку скелетов с мечами. Ну спасибо, Лумис, втянул ты нас, мало нам игр людей, так надо было вляпаться…

– Мы хотим вернуть! – неприлично поспешно выкрикнул Ли, вытягивая руку с бутылочкой. У скелетов же ушей нет, как они могут услышать?

Услышали, нет ли, но жест поняли. Один, слегка погромыхивая костями, неведомо как державшимися, подошел, забрал флакон и отправился обратно. Остальные не шевельнулись.

– Почетный эскорт, – проворчал Ли сквозь зубы, похоже, стыдясь торопливости. Как бы он сам выразился, недостойной торопливости. – Провожают нас. В мешках точно ничего нет?

– Мы ничего и не складывали в мешки. Только свое да от герцога полученное.

– Тогда пошли.

Они не шли. Брели. Спотыкались и поддерживали друг друга. Марту все мерещилось легкое погромыхивание сзади, и он тратил много сил, чтоб не оглядываться каждые двадцать шагов. Невыносимо болела голова, по которой его огрели в последнем бою, не будь шлема, череп бы проломили. А интересно, не воскресают ли те шальные дураки, которых все же заносит в запретные земли жажда поживы или риска и которым не удается выжить, но уже в виде скелетов или полусгнивших трупов?

– Нога сейчас отвалится, – проскрежетал Ли. Март подставил ему плечо, и Ли благодарно навалился. Кольцо можно было и снимать, искры, что у Марта из глаз летели, не хуже бы осветили путь…

А путь кончился за следующим поворотом. Выход из пещеры. Они на радостях даже ходу прибавили, выбрались – и рухнули на молоденькую нежную травку. Весна.

Рядом звякнули мечи. Те самые, которые они оставили, найдя другие, покруче. Спасибо, красавица, подумал Март, с одним кинжалом на двоих много не навоюешь, а тут и волки могут водиться, и более страшные звери. Например, люди. А мечи добрые, хоть и обычные. Март попробовал вообразить, как он шествует по улицам с сияющим магическим клинком, а у Ли лук золотой, вроде того, что однажды они в Игре получили, так из того лука даже Лумис не промахивался.

Не получилось. Или голова слишком сильно болела, или просто картина была неправильная. Нечего магии делать в мире смертных. Никакой. А рунные кинжалы не магические, они просто ужасно древние, потом разучились такую сталь делать. Руны – для красоты, даже если мастер, их наносивший, верил в волшебство…

Наверное, исключительно красота тени у разрушенных стен убивала, усмехнулся про себя Март и закрыл глаза. И выпал из мира. То ли заснул, то ли потерял сознание. Только вечером и очухался, замерзнув чуть не насмерть. Ли, негромко ругаясь, пытался высечь огонь, да руки у него сильно дрожали. Когда пил, не дрожали.

– Ну перепугался до полусмерти! – раздраженно бросил он, хотя Март слова не сказал. В глазах все еще искрило, и башка трещала. Март осторожно потрогал темя. Ого. Шишка такая… хорошая, в общем, шишка. – Давай ты, я и в самом деле не в форме.

Март разжег костер. Ли много дров натаскал, пока Март дрых. Они разделись, осмотрели друг друга, смазали целебной смолой полузажившие раны. Нет, определенно старею, в былые годы от такого с ног бы не валился. Да и Ли… Чтоб он кривился с такой, да еще почти что залеченной раны? А тут морщится, не стесняется.

Ничего. Живы. Снова живы. Может, боги за ними все-таки немножечко присматривают. Или удачей наделили. Пусть все кругом паршиво, пусть Ли неделю в невменяемом состоянии, пусть живот подводит от голода, а на штанах заплаты, они все равно выжили, выбрались, преодолели.

А живот, кстати, подводило. Столько не евши… Ли задумчиво рылся в мешке и вдруг с радостным воплем извлек оттуда кусок вяленого мяса и краюху хлеба. Март порылся в своем и нашел то же самое. Это ж кто озаботился? Им ведь мешки эти другие собирали… то есть и не собирали, им и на ум не пришло проверять, что там такого было, кроме книги, а она сверху лежала, аккуратно в промасленную кожу завернутая, чтоб дождем не промочило. А вот подумал кто-то. Пусть и малость, однако все легче. А вода совсем рядом была: скопилась в каменной чаше, должно быть, дождь днем был. Напиться хватило, даже платок намочить и кровь если не стереть, то размазать. Март мясо даже жевать не стал, сил не хватило бы на такую работу, а вот хлеб слопал с удовольствием, Ли подумал и сделал то же самое, а потом они улеглись у костра и заснули крепко, хотя и не забывали просыпаться каждый час, чтоб дров подкинуть.

Все равно замерзли к утру, земля, хоть траву уже родила, еще не прогрелась с зимы. Раны бы не застудить, Март-то ничего, мелочи, а у Ли нога…

– Не ворчи, – улыбнулся Ли, – у меня их даже две. Ты опять вслух думаешь. Ну что, ищем дорогу? А мясо по пути сжуем.

* * *

Март искоса глянул на Ли, даже не стараясь быть незамеченным. Но Ли не заметил. Еще вчера он вдруг остановился, остановившимися глазами посмотрел куда-то и молчал целый час. Март поостерегся расспрашивать, а Ли не объяснил. Он резко свернул на первом же перекрестке, а потом, увидев дым над деревьями, направился в лес. Март послушно шел следом. До этого они не спешили. Куда спешить, когда раны еще ноют, у Марта все трещит голова, Ли еще хромает… Но сейчас Ли ускорился. И предпочитал лесные тропы или даже их отсутствие.

А если подумать? Он узнал место. Место ему не понравилось. Это может быть либо снова Фамиен с жаждущим славы герцогом – но тут Ли бы точно не стал отмалчиваться. Либо…

– Это Эления, да? – все же спросил Март.

– Уже почти нет, – буркнул Ли. – И это мне тоже не нравится.

И все. Он не реагировал на взгляды Марта, а говорить Март почему-то не решился. Как в былые времена, когда Ли… когда что? Когда он смотрел на Ли снизу вверх, не уставая поражаться и его знаниям, и его умениям, и его предусмотрительности, и его безрассудности? А наверное. С тех пор Ли сверху не спустился, значит, поднялся Март? Да нет, ни черта, просто он научился жить с Ли и понимать, когда говорить стоит, а когда это смысла не имеет.