Ксения ЧАИКОВА - Теневые игры

Торин морщился так, будто я ему зубы без обезболивающих заклятий выламывала, но, по-моему, только изображал сиятельное недовольство. На самом деле, кажется, ему было даже лестно, что храна (храна!), вместо того чтобы высматривать врагов, вплотную занимается его гардеробом и внешним видом. Кроме того, несмотря на раздраженное ворчание и утверждения, что это у меня нет вкуса, Торин был явно доволен результатом. В сущности, он был совсем неплохим человеком, разве что капризным и избалованным сверх всякой меры, с редкостным умением проявлять свое неумное упрямство в самых неподходящих случаях. Но, будучи в настроении подчиняться, он тратил на споры и пререкания так мало времени (всего каких-то часа полтора-два, не больше), что упоминать об этом было просто смешно.

Давненько у меня не случалось такого мерзкого и гадостного дня. Наверное, Торин все же обиделся на мое бесцеремонное вмешательство и деятельное участие в изменении его внешнего вида, ибо подло отомстил, весь день протаскавшись по великосветским приемам и раутам. Одним богам да, пожалуй, еще Тьме ведомо, скольких сил мне стоило раз за разом любезно улыбаться, приседать в реверансах и щебетать какие-то ничего не значащие светские глупости. И вдобавок делать комплименты рожам, которые были настолько мерзки, что руки так и чесались запустить в них чем-нибудь более тяжеловесным, чем подушка или диванный валик.

Светские рауты не доставляли мне ровно никакого удовольствия. Зато уж Торин буквально купался в том внимании, которым окружали графа Лорранского и его милую подружку. Кажется, гадкий подопечный прекрасно понял, сколько "радости" мне доставляет аристократическое общество, и с садистским наслаждением таскал меня с одного приема на другой, с явным удовольствием следя, как улыбка, прилипшая к моему лицу, становится все более приторной и слащавой. Порой я была уже готова забыть, что он мой клиент, и как следует стукнуть неуемного благороднорожденного, дабы раз и навсегда отбить охоту издеваться над подчиненными ему людьми. Увы, рядом постоянно кто-то был, а затевать разборку на людях - последнее дело даже для любовницы, не говоря уже о хране. Кроме того, я подозревала, что после моего удара встать графеику уже будет не суждено. А убивать того, кого взялась охранять,- это и вовсе уж никуда не годится.

Из Торина, как мне показалось к концу дня, получился бы отличный палач. По крайней мере, по части моральных пыток он легко заткнет за пояс всех самых умелых и опытных мастеров заплечных дел Райдассы. Отсутствие чувствительности к эмоциям окружающих делали графеныша поистине опасным человеком для тех, кто оказывался у него н подчинении или зависимости.

- Ну как настроение? - благодушно пропел Торин, усаживаясь в карету следом за мной и давая отмашку кучеру. Я вопросительно покосилась на него, пытаясь понять, издевается он или и впрямь искренне интересуется состоянием моего духа. Впрочем, похоже, что мой подопечный в своем трогательном внимании честен, бесхитростен и наивен, как ребенок. Судя по абсолютно невозмутимому лицу, он явно пребывает в убеждении, что я, как и он, наслаждалась проведенными в полутемных гостиных часами, когда время тянулось медленно и едва не скрипело на зубах, как некачественные сладости, а воздух, отяжелевший от густого пряного запаха недавно вошедших в моду эльфийских благовоний, казалось, просто осыпался хлопьями на колени. И высокопарное переливание из пустого в порожнее, похоже, должно было доставить мне несказанную радость, равно как и приторно-сладкие вина, и двусмысленные комплименты, кажущиеся мне очень похожими на оскорбления, которые с жаром нашептывали "подружке" Лорранского богатые и влиятельные мужчины.

- Ничего,- уклончиво отозвалась я, увидев, что Торин и впрямь не понимает, как мало порадовал меня проведенный в гостиных и альковах благороднорожденных день. Но, в конце концов, клиент не обязан заботиться о хорошем настроении и благодушном расположении духа своей храны.

Зря я так сказала, конечно. Ибо аристократенок тут же едва в ладоши не забил от радости и, наклонившись к моему уху, доверительно сообщил:

- А я, между прочим, билеты в оперу купил. Знаменитое "Интермеццо над пропастью" из Тэллентэра, один-единственный концерт в Каленаре давать будут. Сейчас мы с тобой…

Я, уже понявшая, к чему дело идет, не успела выразить всю силу своего негодования - карету сильно тряхнуло на ухабе, и потерявший равновесие Торин с приглушенным оханьем свалился мне на колени, безжалостно сминая дорогой темно-фиолетовый шелк роскошного, предоставленного мне на время платья. Тьма, ухитрившаяся вывернуться из-под графской туши в самый последний момент, возмущенно зашипела и поспешила перебраться ко мне на плечи, бросаясь обрывками негодующих мыслей, справедливо рассудив, что уж туда-то наш капризный клиент за ней вряд ли полезет.

Вставать или принимать приличествующую аристократу позу Торин не торопился - скорее наоборот, попытался разлечься повольготнее, как на диване, совершенно не считаясь с чувствами этого самого "дивана", вовсе не желающего служить опорой для его сиятельной спины. Я гадостно улыбнулась, слегка сдвинулась и, примерившись, дернула ногами. Затылок аристократеныша приложился о дверцу кареты с таким звуком, будто кто-то с размаху стукнул кулаком в большой пустой кувшин.

- Ой, бедный! Как же ты так неловко! - заботливо заквохтала я, помогая морщившемуся Торину принять сидячее положение и с трудом сдерживая насмешливое фырканье. Ой, не поздоровится мне, если экселенц узнает, что я сознательно клиенту вред причинила и, можно сказать, травму нанесла! Впрочем, с Торином по-другому и нельзя, порой руки сами так и тянутся его отшлепать.

- Так что, пойдем в оперу? - приняв сидячее положение и поправив шляпу, поинтересовался графенок, глядя на меня печальными глазами сиротинушки, у которого последний кусок хлеба отобрали.

- А сколько билетов-то? - спросила я, пытаясь мысленно успокоить Тьму. Демон прекрасно чувствовала, как я "рада" предстоящему приобщению к высокому альмовскому искусству, и то пыталась меня утешить, то принималась на все корки ругать нашего неугомонного подопечного.

- Два,- весело отозвался Торин, похоже решивший, что дело уже слажено.

- И кто же останется без посещения культурного мероприятия?

- Что ты имеешь в виду?

Я с тоской покосилась на графеныша, убедилась, что он искренен в своем удивлении, и с обреченным вздохом принялась объяснять:

- Я узнала, что вновь должна играть роль твоей любовницы только этой ночью, ты - сегодня утром. Весь день мы провели вместе, и я не видела, чтобы ты что-нибудь покупал. Следовательно, билеты были приобретены заранее. Но для кого? Не для меня же, правда?