Сергей Дорош - Темная сторона Луны

Ознакомительный фрагмент

– Что? – Самурай смутился. Разговор явно начался не так, как он планировал.

– Принадлежать к Зеленому домену, идиот, – фыркнул Орсо.

– Потише, Медведь. – Хансер был невозмутим, но в его глазах я видел злой смех, смех сквозь слезы.

– Все высшие, идущие Небесной тропой, должны быть обезоружены и подвергнуты магическому сканированию. Приказ Синода.

– С этого места поподробнее, – вышла вперед Аркадия.

– Бордовый домен заявил, что произошло убийство.

– Ну и?.. – Между пальцами Аркадии пробежал электрический разряд. За эти два дня она полностью восстановила силы и явно рвалась в бой. Архангел невольно отступил на шаг: ориентированный на битву повелевающий стихиями – это не шутки.

– Постой, Аркадия, – заговорил Лин-Ке-Тор. – Пусть объяснит, при чем здесь мы.

– Бордовые заявили, что это дело рук Зеленого домена. Они назвали убийцу. – Быстрый взгляд на Хансера.

– То есть вам нужен один из нашего отряда? – уточнил Лин-Ке-Тор.

– Не один. – На сей раз самурай бросил взгляд на Тайви. Лицо нашего несущего спокойствие окаменело. Губы напоминали след от удара мечом по дереву – тонкая прямая полоса.

– А что сказал Совет Зеленого домена?

В ответ молчание. Такие же окаменевшие лица архангелов. Они понимали, чем чреват бой. Надеялись лишь на обычное нежелание доменов ссориться с Воинством Небесным.

– Понятно. Совет отложил решение до возвращения обвиняемых. Это не устроило бордовых, и они объявили охоту за головами. Я всегда уважал тех, кто стоит на передовых рубежах борьбы с Тьмой. Но если они превращаются в охотников за головами, отношение к ним будет соответствующим. Зеленый домен не объявил никого виноватым, следовательно, мы можем защищать наших друзей.

– Бросай оружие, Лин-Ке-Тор, – не выдержал самурай. Клинки моего друга покинули ножны словно сами собой.

– Подходи и бери, – просто ответил он.

Орсо расхохотался, развел руками, когти сами прыгнули на них. Между пальцами Аркадии уже плясали настоящие молнии. Я шагнул вперед, вынимая шпагу, поднял ее так, чтобы лезвие было посредине моего лица, а потом бросил вправо и вниз – обычный салют.

– К барьеру, сеньоры, – предложил я.

Вряд ли они привыкли к таким противникам – слишком уж разное оружие, – но я привык и мог преподнести пару сюрпризов, которые уравняли бы наши шансы. Лишь Хансер был по-прежнему невозмутим и даже не потянулся к оружию.

– Мы еще встретимся, – зло проворчал самурай, и я понял: драки не будет.

– Буду ждать, – ответил Лин-Ке-Тор. – А сейчас – с дороги. Оставлять вас за спиной я не намерен.

Требование было наглым. Сойдя с Небесной тропы, потом дня два потратишь, чтобы на нее вернуться. Будешь болтаться в пространстве, как неприкаянная душа. Но они подчинились. Да, теперь мы легко не отделаемся. Воинство поддержит бордовых в их обвинении.

– Ты действительно убивал бы их? – спросил я у Лин-Ке– Тора. Не подумайте, благородные сеньоры, я никогда не стараюсь избежать драки любыми способами, но и не нарываюсь почем зря. По мне, это детство – драться по поводу и без повода: почти всегда все можно решить иначе.

– А ты берешь лопату, если не собираешься копать? – спросил Лин-Ке-Тор. – То же и с мечом.

Вот так, просто и со вкусом. Вот и говори после этого с несущими спокойствие. И они так спокойненько тебе все объяснят.

– Охотники за головами, – добавил Лин-Ке-Тор. – Ненавижу.

Самое интересное, это он произнес так же бесстрастно, словно ненависть – это не чувство, а… ну, скажем, одна из тысячи его боевых позиций.

Остаток дня мы шли, шли, шли. Вообще Небесная тропа, как я и говорил, вызывает восторг, но длится это час-два. Потом – тоска. Идешь, идешь и не понимаешь – сколько прошел, сколько еще осталось? Все вокруг одно и то же. Под ногами – облака, над головой – звезды, вокруг – пространство, в котором глазу не за что зацепиться. Нет, все-таки умный человек придумал порталы. Как жаль, что без портальной башни его нельзя открыть между планетами!

Орсо тоже эта дорога замучила. По-моему, спокойны были только Лин-Ке-Тор – ну, ему это по статусу положено – да Хансер, который привык в засаде днями сидеть неподвижно. Кстати, низшим не советую проделывать это. Все части тела затекают даже у меня.

Когда наконец под нами появился лес, окружающий родной Замок, ваш покорный слуга чуть не залился слезами умиления. Казалось, мы не видели его несколько лет, хоть реально прошло четыре дня. Я первый спрыгнул с Небесной тропы, вдохнул воздух родной Луны. Как же он чист и свеж! Здесь никогда не было заводов с их трубами, автомобилей, самолетов и прочих ядерных боеголовок и тепловых электростанций. На Земле этого добра уже тоже стало гораздо меньше, многое исчезло, но планета не может исцелиться до сих пор.

Один мой знакомый живущий в тенях из Синего домена говорил, что Земля для него имеет вид разлагающегося трупа, сквозь который уже проросла травка, но смердит он все так же. И лесов там таких уж точно нет. В нашем домене он идеален, на любой вкус. Есть тихие аллейки, есть завалы бурелома, даже болота, светлые березовые рощи и мрачные дубравы. Но все это – на своем месте, и покинуть любую часть леса можно когда захочешь по крайней мере если ты принадлежишь к Зеленому домену.

В какой-то миг все, что мы пережили, отпустило меня. Конечно же мое отношение к смерти неправильное. Нельзя так. Жизнь доменовцев – война, а на войне убивают. Но все мы были молоды, даже по меркам низших. Это разменяв полторы сотни лет, можно через пару дней забыть имя убитого друга и продолжать жить как ни в чем не бывало. Я так не умею и, пожалуй, уметь не хочу.

Тайви говорила: если душа болит, значит, она есть. Так что сейчас над этими строками мне хочется плакать, вспоминая ту наивную четверку, из которой я, по сути, знал одну Ярославу, – вспоминая других, кто ушел в закат раньше меня.

Оглянешься назад – все могилы, кресты,Ты один в галерее из тысячи лиц,Они все молоды, и глаза их пусты.Ты – старик, ты заплачешь о них, рухнув ниц.Под закат своих дней вспомнишь тех, кого знал,Тех, кто был молодым, и чье сердце пылало.Кто в огне том сгорел, кто лишь памятью стал.Ты – старик, а их нет: века три, как не стало.

Смогу ли я подписаться под этими словами через три века, если доживу, конечно? Не огрубеет ли моя душа к тому времени, когда в моих волосах появится седина? Если огрубеет, тогда сейчас я уже завидую тем, кто ушел молодым.

Мы попытались выйти к Замку самой короткой тропой. С таким проводником, как Орсо, это было несложно. Лес чувствовать друиды его научили хорошо. Да и от своего звериного воплощения он получил какое-то чутье. Но попасть в замок нам было не суждено. Велимир ждал нас на тропе, и его зеленый длинный балахон почти сливался с окружающим лесом.