Джеффри Лорд - Аттила

— В Бартам… — медленно повторил Гинна Пал, пристально глядя на странника. — Что ж, может быть, ты и дойдешь до Бартама, каснит, если останешься жив.

Резко повернувшись, он зашагал к лошадям, вскочил в седло и помчался в сторону лагеря. Конные Стражи Порядка, выстроившись по двое, скакали следом, черные перья колыхались над их блестящими шлемами. Блейд перевел дух.

— На-ка, хлебни, — агар Хэмб сунул ему в руки фляжку. — Сам Гинна Пал приезжал поглядеть на тебя! Высокая честь, и опасная, клянусь секирой Гирларла! Теперь пойдешь либо в гору, либо в яму для трупов… Он — грозный человек!

— Грозный, — согласился Блейд.

— Грозный… — эхом откликнулся Мак. — Это ведь он меня…

Ладонь бывшего сакора чиркнула по обрубку, и лицо его перекосилось.

Спустя еще пару дней Блейд обнаружил слежку.

Наблюдение велось довольно профессионально. Иногда за ним приглядывали погонщики ослов и быков, которых в обозе было великое множество, иногда -люди при полном вооружении, похожие на солдат; случалось, он удостаивался внимания офицеров. Но вряд ли это были настоящие воины. Блейд, изучив физиономии тех, кто постарше, не нашел никаких признаков рогов, хотя кое-кто из наблюдателей несомненно относился к кантийцам. Надо сказать, что действовали они умело и деликатно, никто не набивался к нему в друзья, не лез с разговорами и никаких провокаций не устраивал. За ним приглядывали -и только.

Для глазастого Джефайи-финареота, успевшего завести обширные связи среди лагерной прислуги и обозников, это тоже не было тайной. Как-то, подавая Блейду ужин, он пробурчал.

— Шатаются тут всякие, хозяин…

— Кто?

— Да вот утром появился один сокольничий из крабов… Увидел это, -Джеф похлопал по своим татуированным бицепсам, — и давай, допрашивать, где да как можно сделать такие картинки. Ну, я объяснил, что в городе такие заведения на каждом шагу. Клянусь Гирларлом, это каждый сопляк знает! Так он не ушел, начал соблазнять выпивкой… потом спросил, много ль я у тебя получаю.

— А ты что?

— Потряс кошельком, сказал, что все хозяйское серебро при мне. А он говорит: щедрый, видать, у тебя хозяин! И откуда такой взялся? Из Кассны, отвечаю, великий воин и давний знакомец моего дядюшки, которому случалось бывать в тех краях с купеческими караванами. Потому, мол, у него и служу.

— Все правильно, — Блейд усмехнулся. — Вот только дядюшку ты зря приплел. Неровен час…

— Не тревожься, мастер Дик, дядюшка мой четыре года как переселился в чертоги Кораны. Там его даже Гинне Палу не достать, чтоб ему нос прищемило!

— Скажи-ка, парень, — странник налил вина, выпил и потянулся к блюду с мясом, — ты уже разведал, где тут обитают самые главные люди?

— А чего тут разведывать, хозяин? Это ж любому погонщику ослов известно! Крабий император с ее светлейшеством супругой живет в шелковых шатрах в середине лагеря, а реже — в усадьбах на побережье. Длинноносый Гинна — тот, наоборот, сидит почти все время на укрепленной вилле, а в своем воинском шатре бывает через день-два. Спарпеты помельче всегда при Победоносном, у каждого на площади большая палатка. Туда им и девок водят…

— Найлам с ними, с девками! Где дом Гинны Пала? Эта укрепленная вилла?

— Говорят, на северной дороге, сразу за полем, где маршируют ежи… -так в кантийской армии называли фалангитов. — Нирратах в восьми от лагеря, хозяин…

На следующий день Блейд наведался туда перед обедом, сделав вид, что ушиб руку и не может продолжать занятия. С полчаса он любовался четкими маневрами фаланги, надеясь, что следивший за ним на этот раз человек в тунике гонца не догадается, что было истинной причиной его интереса. За тренировочным плацем и полосой зелени, ближе к морю, возносились башенки какого-то строения, над которым кружили соколы. Несомненно, там находилась резиденция грозного Гинны Пала и центр связи, куда стекались донесения Всевидящих из дальних мест — посыльные птицы свидетельствовали об этом со всей очевидностью.

Странник отправился назад неспешным прогулочным шагом, размышляя, не отправить ли Лейтону для начала пару-другую птичек вместе с их секретными посланиями. Однако он отказался от этой идеи. Соколы, которых в кантийской армии использовали для связи на больших расстояниях, были бы слишком заметной пропажей, ибо ценились куда дороже солдат, едва ли не на вес золота. В отличие от почтовых голубей, всегда летящих к дому, эти быстрые мощные птицы умели находить дорогу к своим самкам — где бы те ни находились. Это делало их незаменимыми в тех случаях, когда требовалось снестись между армиями, выступившими в поход.

Постепенно мысли Блейда переключились на грозного Гинну Пала, великого императора и его ближайших сподвижников. Был ли Фралла Куз в самом деле гениальным полководцем, Аттилой и Наполеоном этого мира? Или неоспоримое превосходство военной доктрины Великого Канта обеспечивалось не гением одного человека, а многовековым опытом и удачно сложившимися историческими обстоятельствами? Судя по всему, кантийцы и родственные им племена, все эти фраллы и ханборды, воевали много веков, воевали успешно и победоносно, так что низшие сословия, Стрелки и Всадники, вполне могли привыкнуть к такому существованию. Но неужели среди правящей фамилии и могущественных знатных родов никогда не было свар? Борьбы за власть, интриг, тайных убийств, которые рано или поздно разъедали раковой опухолью любую земную монархию и приводили ее к закономерному краху? Может быть, местный Аттила являлся неким многоглавым драконом, чьи головы в полном согласии влекли вперед бронированное туловище кантийской армии? Возможно ли такое?

Впрочем, напомнил себе Блейд, стоит ли создавать лишние проблемы? Он должен провести испытания телепортатора и ограничиться только этим, если в Ханнаре не удастся обнаружить чего-либо ценного. Истекал одиннадцатый день его пребывания в новом мире, и пора было приниматься за дело.

Однако до первого эксперимента прошло еще трое или четверо суток.

В тот день Блейд выяснил, что в кантийском стане есть женщины. Разумеется, не проститутки, обитавшие за валами и рвом в отдельном и довольно обширном поселении; нет, речь шла о настоящих благородных дамах!

Ближе к вечеру он отправился на центральную площадь, желая разглядеть императорский дворец, шатры военачальников, гвардейцев и местную знать. Стояла середина шестой стражи — часов семь пополудни; факелов еще не зажигали, хотя солнце склонялось к закату и по земле протянулись длинные тени от палаток и сторожевых башенок, высившихся по углам просторной квадратной площадки. Походный дворец владыки, занимавший южную ее сторону, выглядел великолепно: разноцветные шелка искрились под солнечными лучами, легкий ветерок развевал вымпелы и знамена, доспехи гвардейцев сияли серебром, ощеренная тигриная пасть на их щитах и нагрудниках демонстрировала позолоченные клыки; ковры, покрывавшие утоптанную землю перед главным входом, расцветали половодьем красок.