Алсана Злолотце - Линия Огня

- А… я понимаю. Сейчас мне сделают внушение по поводу недостойного малодушия, да? И это нападение - способ показать, что правила так просто не нарушаются… - Таисс глубоко вздохнула.

– Делать мне больше нечего, - фыркнул Стейарт, лицо его искривилось от брезгливости, - с волками черными возиться! Даже тебе назло!

– Хочешь сказать, ты тут не при чем?

– Абсолютно. И ты все время отходишь от темы! Сколько можно?! Я вообще не понимаю, где трепет и соответствующие трепыхания? Где вымаливание трех желаний? Тебя не учили, как к богам относиться нужно?

– Я всего лишь ведьма-оборотень, Стейарт, - в тон ему ответила девушка. - И эта ночь не способствует священным трепыханиям или лобзанию твоих сапог, уж извини. И трех желаний для меня слишком мало. Так что перспектива дружеской беседы мне нравится гораздо больше.

– Дружеской? - бог удивленно изогнул бровь.

– Ты же мне не враг, Стейарт.

Бог смеялся долго и заразительно, вытирая проступившие слезы и тихонько подвывая.

– Кажется, я начинаю понимать, - сказал он, отсмеявшись, - за что я тебя так люблю. Ты умеешь меня удивлять. Но сейчас все-таки не об этом… Ой, какой шустрый!

– Кто? - дриада никак не могла вписаться в полет мысли Четвертого Высокого. От непонимания начала раскалываться голова.

– Да маг твой… Здесь ведь время течет совсем по-другому. Строго говоря, здесь его вообще нет. А в Ардаре прошло не больше полудюжины минут… Ладно, раз уж он такой энтузиаст, я позволю ему тебя спасти. Он ведь Хранитель.

– Кто он?! Чей Хранитель?! Хватит разговаривать загадками! - взмолилась Таисс. Налетевший порыв ветра заставил ее отплевываться волосами.

– Хранитель Темного Пламени. Твой Хранитель, проще говоря. Так положено, - терпеливо пояснил бог, поднимаясь на ноги и подавая девушке руку. - Не могу сказать, что это облегчит вам обоим жизнь, но сопротивляться бессмысленно.

– Как оптимистично, - скривилась девушка, не отпуская руку Высокого. Когда еще такое выпадет - подержаться за руку бога. - А главное - понятно-то как!

Стейарт пожал плечами.

– Я не могу сказать тебе больше. Всему свое время. Ладно… - он отпустил ладонь дриады, слегка толкая ее против ветра. - Иди уже отсюда. Видеть тебя, вредину, не могу…

– Таи! - когда очередной рявк не подействовал, Велен запрокинул ей голову и прижал окровавленное запястье к пересохшим, посеревшим губам девушки. - Ну…

Во внезапно распахнувшихся глазах дриады был страх и нечто, пострашнее ненависти. В них не было разума, не было ничего дриадского. Но они были живы, эти глаза. И из их глубин, из черных углей в мир выглянул демон. Цена, которую мастер-вампир, не задумываясь, заплатил, чтобы любимая ученица осталась жить.

Демон, настроенный на чужие смерти. И на собственное выживание. Он задвинул в угол существо, которое звали Таисс, он хотел жить, и ему было абсолютно плевать, что для этого придется убить рискового мага. В конце концов, этот парень сам напросился.

Велен едва сдержался, чтобы не отшатнуться, не убрать руку, не бросить ее… В своей жизни он дважды видел вампиров, но сейчас глаза, глядящие на него с бледно-зеленого лица, были похожи разве что на глаза ночных кошмаров.

Острые зубы впились в плоть, едва не разрывая мышцы. Таисс сделала первый глоток, второй, третий… Велен с ужасом поймал себя на мысли, что еще немного подобного энтузиазма, и она выпьет всю его кровь до капли. От боли он чуть не завыл по-волчьи.

Четвертый глоток, пятый, шестой…

Больно. Очень больно.

Это от восстановления разрушенных связей.

Страшно.

Это от понимания, что она может навсегда остаться калекой. Снова.

Сладко. Невыразимо, как бывает только с вампирами, сладко.

Это оттого, что она все-таки жива.

Жива. Это слово наполняет легкой, воздушной радостью, делает небо особенно бархатным, а звезды особенно яркими. И еще какое-то новое ощущение всемогущества. Кажется, что можешь сотворить мир, не меньше. Хотя в то же самое время едва хватает сил, чтобы пошевелить пальцами…

Теплые сильные руки приподняли голову, убрали со лба слипшиеся пряди.

– Пей, - перед носом материализовалось жутко воняющее зелье. Велен. Что, интересно, заставило мага спасти ее?

К горлу подкатила тошнота, но Таисс мужественно проглотила протянутое лекарство, даже не интересуясь, что это. И так понятно: средство для ускорения обмена веществ. Ей оно сейчас было просто необходимо, чтобы вывести остатки заразы.

Но как он узнал, что она пришла в себя?

Боль ударила в затылок, дриада закусила губу, чтобы не застонать. Шепот ведьмака звучал как королевский духовой оркестр…

Истинные Стихии, дайте сил…

…хотя бы на полноценную медитацию…

– Как ты? - теплая ладонь, поправила одеяло на плечах. Она думала проигнорировать, но не смогла. Он слишком многое для нее сделал.

– Спа… сибо…

И снова, снова дремотное небытие…

Мягкие волны темноты баюкали, покачивали истерзанную сущность. Где-то за краем сумеречного моря - мысли о том, что телу сейчас откровенно нехорошо, что оно откровенно едва держится на тонкой грани полного разрушения внутренних связей, что надо бы поскорее в Рощи, ибо вода Латанайэ - лучшее лекарство от любой дряни - поставила на ноги даже после сработавшего в руках заклинания из числа тех, которые человеческие маги ниже второй степени предпочитают обходить здоровенным крюком. Где-то за гранью - необходимость хотя бы качественной медитации с полноценной вербальной формулой. Организм не требовал - скулил, просительно жался у ног.

Потом.

Тепло, темно, спокойно и никаких тебе кошмаров. После пройденного в детстве самоизменения Таисс очень быстро научилась разделять тело и сущность, транслировать одну из этих частей на другую или полностью ее блокировать, спуская на рефлексы. Без этого умения невозможно хорошо танцевать, сражаться и колдовать.

Организм снова напомнил о себе.

Потом.

Собственную сущность Таисс воспринимала по-разному. Иногда она была девушкой, иногда рысью - ипостась в большинстве случаев зависела от того, необходимы ли сущности руки в данный конкретный момент.

Сейчас она была медового цвета зверем, удобно устроившимся в темноте рядом с ее (темноты) сердцем. Сердце это было ярким и горячим, но свет его не резал глаза, а золотые искры, летящие в стороны при каждом сокращении, не обжигали.

Сокращение. Сокращение. Сокращение.

Тук. Тук. Тук. Так бы звучало оно, если бы темнота не подарила истерзанной девушке абсолютную тишину. Очень своевременное решение - Таисс чувствовала, что слуховым центрам пришлось совсем не сладко.