Сергей Челяев - Ключ от Снега

– Еще предали мою бабушку! – раздался звонкий девичий голос. В двери ворвалась раскрасневшаяся, с запутавшимся в черных волосах зеленым листиком Эгле, которая час назад первая заприметила в чаще на другом берегу озера внезапно вспорхнувших птиц и сообщила об этом мужчинам. Все это время она сидела поодаль в кроне высокого вяза, наблюдая, не появятся ли еще гости, кроме этих двоих. Ткач и Рябинник прошли всего лишь в нескольких метрах рядом с деревом, где затаилась Эгле, и девушка могла видеть их лица. Узнав в одном из них друида по имени Ткач, Эгле до крови прикусила губу, сдерживая невольное восклицание. Но если еще год или два назад она с удовольствием окликнула бы этого статного, высокого и красивого друида, то теперь она затаилась в листве, как лесной кот, стараясь не шелохнуться. В ушах у нее, казалось, все еще звучал чуть надтреснутый, но по-прежнему полный достоинства и скрытой силы, властный голос бабки Ралины: «учти, Эглуте, этот – сущий дьявол!».

– Сударыня! – иронически поджал губы Ткач и сделал вид, что хочет расшаркаться перед ней в церемонном придворном поклоне. – Рад видеть Вас в добром здравии и неизменном цветении вашей неописуемой красоты.

За его спиной Рябинник тихо фыркнул, а Март недобро сжал кулаки.

– А я тебя – не очень, – с негодованием отрезала девушка и бросила быстрый и тревожный взгляд на Марта. Молодой друид поигрывал желваками, попеременно глядя то на высокого друида, то на Эгле.

– В чем дело, Эгле? – спросил Травник, озадаченный столь резким натиском обычно спокойной и уравновешенной девушки.

– В чем дело? – переспросила Эгле, и в голосе ее послышалась неприкрытая ярость. – А дело в том, что ты даже не поинтересовался, Симеон, цветом наших гостей. Спроси его, какого цвета удостоен господин Ткач в Круге, и если только он не соврет, он тебе откроет: этот цвет – желтый!

– Одна маленькая неточность, дорогая повелительница ужей и прочих зверушек, – улыбнулся Ткач, ласково глядя на девушку. – Не желтый – золотой, моя красавица.

При этих словах Збышек неожиданно вскочил, так что чуть не перевернул стол.

– Желтых друидов было только двое в Круге, когда уезжала госпожа Ралина, и, поскольку она не захотела воспользоваться охраной никого из Красных, в ее последней поездке друидессу сопровождали двое Желтых друидов.

– Золотых, мой юный друг, золотых, – вновь поправил Ткач и вздохнул:

– Мы действительно были последними, кто видели высокую госпожу Ралину. Но, к сожалению, уже неживой. Если ты помнишь, Травник, вернувшись в Круг, мы дали все необходимые объяснения назначенным дознавателям, и они удовольствовались нашими ответами. Поэтому подозрения этого юноши, мягко говоря, уже изрядно запоздали.

– Зато оторвать тебе нос никогда не поздно, – запальчиво бросил юноша, но Травник остановил его.

– Ничего не будет хорошего в том, если вы начнете ссориться. Кстати, о причине вашей вражды я догадываюсь.

Травник взглянул на смутившуюся Эгле, и девушка быстро отвернулась.

– Поэтому настоятельно советую и тебе, Збых, и тебе, господин Ткач, попридержать в узде и руки, и сердца. Коли уж вы оказались в одной повозке, придется вам пока смотреть в одну сторону, а при случае, может, и помочь друг другу. Ты свободен, господин Ткач, и ты – к сожалению, пока не знаю твоего имени, сударь.

– С твоего позволения, господин, мое имя – Рябинник, – учтиво наклонил голову тут же проснувшийся рябой друид.

– Тоже Желтый друид? – спросил Травник.

– Да уж не золотой, как некоторые, – усмехнулся Рябинник и покосился на своего напарника. Тот воздел очи к небу.

– А в чем разница? – полюбопытствовал доселе молчавший Ян и тут же поймал на себе быстрый и внимательный взгляд высокого Ткача.

– Желтые друиды выполняют особые поручения, в которых, как правило, заинтересован весь Круг, – охотно пояснил рябой друид. – Его не может отправить по своим надобностям ни Старшина, ни Смотритель, и никто другой. В свое время этот цвет придумал Смотритель. Он сказал, что мы должны уметь быть легкими, как сухой песок, и пластичными, как сырой, никогда не иметь своей формы и уметь просачиваться между пальцев.

– А золотой? – заинтересовался Коростель, и Эгле обернулась, взглянув на Ткача в упор.

– Золото – это высшая проба, – важно сказал Ткач, а Рябинник равнодушно пожал плечами. – Золото тоже может течь, как песок, но с ним не может совладать никто: ни щелок, ни кислота, ни огонь, ни мороз. В старинных книгах писано, что только драконья кровь может растворить золотой слиток, только где теперь те драконы!

Он махнул рукой, однако затем задержал взгляд на собственных пальцах, пошевелил ими в воздухе и усмехнулся.

– Впрочем, иногда золото стремится не растечься между пальцев, как пустой песок, а задержаться на прелестных ручках.

И он кивнул на руку Эгле, безымянный пальчик которой украшало маленькое серебряное колечко.

– Право, так жаль, прелестная сударыня, что подлинным сокровищам мира вы предпочитаете нищенский белый ободок, ценность которому – ломаный грош в базарный день.

– В один прекрасный день этот, как вы выражаетесь, нищенский ободок, может открыть дверцу к подлинным сокровищам мира, – словно ее любимый уж, который всегда прятался где-то поблизости от своей хозяйки, язвительно прошипела Эгле. Она была так прелестна сейчас в своей рассерженности, столь привлекательны были ее раскрасневшиеся щечки, блестящие глаза, порывисто дышащая грудь, что Ян невольно залюбовался девушкой. Эгле же сделала резкий разворот на каблучках, шагнула к двери, но тут же обернулась и, прищурившись, холодно сказала, обращаясь только к Ткачу.

– А может и указать на одного мерзкого злодея, который живет, будучи уверен, что он – в полной безопасности, ничто ему не грозит, и никто его не признает.

– О чем ты, Эгле? – удивленно воскликнул Збышек.

Травник молчал, по своей излюбленной в таких случаях привычке, как уже заметил Коростель, равнодушно глядя в окно.

– Девушка грезит, – сакраментально констатировал Ткач, и Рябинник понимающе закивал. – Ей везде чудятся враги, и это понятно – мы все скорбим о высокой госпоже Ралине. Только это дело уже быльем поросло, и кому ныне под силу размотать этот узелок?

– А разматывать и не обязательно, – презрительно скривила губы Эгле. – Достаточно просто поглядеть.

– Куда-а-а? Куда глядеть, девочка? – Ткач сокрушенно всплеснул руками, обернувшись к напарнику, словно призывая его в свидетели, но рябой друид, похоже, уже снова дремал. – Пойми, мы видели твою прабабушку последними, и тогда она уже была мертва. Кто сейчас сможет разглядеть больше?