Ольга Кузнецова - Девочка на холме

Я пришла в себя через некоторое время, когда почувствовала, что меня посадили на что-то твердое. Похоже на скамью, но я не была уверена.

Едва я открыла глаза, то тут же увидела напряженное и расплывчатое лицо Лесли прямо передо мной. Девушка была невероятно серьезной, и это ее выражение лица чуть было не заставило меня рассмеяться. Я знала: смех — всего лишь защитная реакция организма, слабость. Но из меня вылетел только приглушенный хрип.

— Где я? — спросила я сиплым голосом, и Лесли, вздрогнув от неожиданного вопроса, тут же отстранилась от меня.

— Мы на школьном стадионе, — пояснил чей-то голос. Краем глаза я уловила лицо Освальда. — Уроки уже закончились, поэтому сейчас мы одни. Мы не могли найти тебя, а когда узнали, что ты ни с того ни с сего ринулась за территорию, то не на шутку испугались. Тед сказал, что ты была ужасно взвинчена, будто…

— …будто сошла с ума, — шепотом закончила я за него, постепенно начиная припоминать отдельные моменты. Этот парень с крыши, сигаретный дым, внезапно появившийся холм и это мое странное желание во что бы то ни стало увидеть его. — Постой, Тед? — переспросила я, чувствуя, как голос постепенно возвращается к жизни. По крайней мере, кроме боли в руке ничто так же сильно меня не беспокоило.

— Тед, брат Лесли, — сказал Освальд таким тоном, будто я была несмышленым ребенком, хотя я и вправду чувствовала себя крайне не важно, да и соображала с трудом. Если бы мне сейчас предложили какой-нибудь психологический тест на сообразительность, я бы его обязательно завалила.

— Ты в порядке, Джинни? — Это Эовин. Меня безумно трогала ее забота, и я ни в коем случае не хотела ее расстраивать. Выдавив из себя вымученную улыбку, которая, скорее, была похожа на какую-то уродливую гримасу, я сдавленно кивнула и попыталась не встречаться с Эовин взглядом, потому что глаза обычно говорят всю правду.

— Только… рука… немного болит, — как можно беззаботнее прохрипела я.

В поле моего зрения вновь появилась Лесли: не успела я опомниться, как она схватила меня за локоть и слегка надавила. От боли и неожиданности я негромко вскрикнула, и Лесли покачала головой.

— Боюсь, перелом, — сказала она с сожалением. Это была совсем не та девушка, которую я видела сегодня утром, в красном прикиде и с шипованными браслетами. Эта Лесли была серьезной.

— Ты уверена? — засомневалась я. В случае с Лесли нельзя было быть уверенной ни в чем.

— Отец научил меня кое-чему, — усмехнулась она и помогла мне встать: ноги все еще с трудом слушались меня. Я позволила ей вести себя куда угодно, покорно закрыв глаза. Боль в руке не унималась, и я думала о том, что худшего первого дня в новой школе быть уже просто не может.

…

Рука действительно оказалась сломана, и мне целую неделю пришлось проходить с гипсом. На вопрос дяди о том, где я умудрилась так навернуться, я ответила, что просто упала. Глупейшая отговорка, ничего не скажешь. Это еще если учесть, что мне удалось уговорить доктора местной больницы не рассказывать дяде Рею о том, что помимо перелома у меня был еще неслабый шок, и мне ввели несколько кубиков успокоительного.

И Эовин, и Освальд пытались выпытать у меня, что же на самом деле произошло, но я молчала. Врачи снова и снова спрашивали, что же так напугало меня, но я вновь молчала. Единственным человеком, который не спрашивал меня ни о чем, была Лесли — она вообще делала вид, что ничего страшного не случилось, так что Лесли вновь превратилась в нетактичную, местами даже грубоватую девочку в красном.

Что же касалось ее брата Теда, то мы больше с ним не пересекались за прошедшую неделю. Не знаю, избегал ли он меня, но я его избегала точно, потому что испытывала какое-то странное чувство смущения, когда вспоминала о нем. Он подумал, что я… сумасшедшая? Он действительно так подумал, потому что именно это он сказал Лесли и компании. Мне было просто стыдно смотреть ему в глаза.

Моим самым большим продвижением недели оказалось то, что я наконец разобралась в том, почему в местной школе преподавались такие странные предметы. Дядя Рей сказал мне, что здесь так преподавали еще в те времена, когда Мак-Марри не была континентальной колонией. Отделенная от остального мира горным перешейком, она развивалась отдельно от остального мира, и что, если бы ни обнаружение на территории в начале прошлого столетия богатых залежей платины, Мак-Марри так и осталась бы в стороне. Школьные предметы, как выяснилось, в большинстве своем были связаны с природой, которую местные жители и их далекие предки очень уважали и поклонялись ей во времена язычества. Поэтому все, что сейчас осталось в системе преподавания — дань традициям. Дядя Рей сказал, что мне нужно гордиться, что мой отец родом именно отсюда, с западного конца мира. Еще дядя добавил, что это самый необычный уголок во всей вселенной, и от этих слов по моей спине тут же побежали мурашки.

Уроки верховой езды с Дейзи из-за моей сломанной руки пришлось перенести, но я не особенно переживала из-за этого, а пока я могла совершенно спокойно заявлять, что пока не могу заниматься и физкультурой, на что тренер Харви только сдвинул к переносице свои густые брови.

Но зато у меня добавились совсем другие занятия, а именно посещение психиатра местной больницы, мистера Брауна. Как я уже говорила, осматривавший меня врач обещал мне не рассказывать ни о чем дяде, но, по-видимому, кое-кому другому он все же проболтаться успел, так что теперь вторник и пятница были для меня днями, помеченными в календаре красными крестами на месяц вперед. Что ж, если я не буду говорить глупостей и делать вид, что я абсолютно нормальная, то уже через месяц весь этот ад закончится, а пока мне предстояло два раза в неделю, затаив дыхание, стучаться в эту дверь из вишневого дерева.

— Да-да! Войдите! — Мистер Браун, как всегда, развалился в своем массивном кожаном кресле, и мне иногда казалось, что я не могу понять, где заканчивается тело психиатра и начинается его кресло. Они представляли из себя единое целое, что-то неделимое, неразрывное.

Психиатр сидел, вальяжно закинув ногу на ногу и теребя пальцами уголок толстого блокнота, в котором он обычно делал всякие пометки, когда мои ответы его заинтересовывали. Некоторое время назад я увлекалась психологией и даже прочитала несколько весьма занятных книг, где и узнала, как надо вести себя на приемах у врачей: не теребить одежду, отвечать на все вопросы не так, как думаешь на самом деле, и самое главное — не смотреть в глаза.