Александр Шаповалов - Серая нить. Книга первая.

Спустя месяц, благодаря усилиям колдуна и его помощника, Надмир смог самостоятельно сидеть, держать ложку и кружку. Только ноги отказывались слушаться его, оставались неподвижными. Одно вселяло надежду – они чувствовали тепло и холод. На улице Надмир уселся на скамейку у крыльца.

Из-за деревьев появились первые лучи восходящего солнца. Он улыбнулся вступающему в свои права светилу, раскинул руки, стараясь как можно больше впитать жизненной силы зарождающегося дня.

С заднего двора доносились звуки, которые стали уже привычными: свист, рассекаемого мечом, воздуха; резкие выдохи и треск ломающихся досок. За домом занимался отец. Каждое утро, невзирая на погоду, он выходил во двор, чтобы «согнать жирок».

Отец. Сейчас он привык к этому слову. Оно наполнилось чувством и переживаниями, не застревало в горле и не резало слух.

Встреча с родителями для Надмира была не меньшим потрясением, как и само возвращение в мир из страны сверкающих узоров. Детские мечты об отце, семье воплотились в один из дней. Когда Надмир лежал в доме Ведуна и проводил большую часть времени за гранью сна, увидел вошедшего Вена. Он воспринял его, как одно из своих ведений, что посещали юношу в эти дни. Надмир сразу узнал в нем того сотника, который часто приходил в дом ребенка, приносил с собой сладости и по долгу играл с ними. Уже тогда, выстраивая образ отца в своих мечтах, Надмир многое взял от сотника. Время шло, а призрак из детства оставался рядом. Боле того, метаясь в бреду снов, он чувствовал, как тяжелая, шершавая ладонь гладила его по руке.

Время шло. Однажды, ранним утром Надмир открыл глаза и увидел, дремавшего в углу сотника. «Все же это не сон», – подумал он, тихо позвал:

– Отец, – и тут же испугался произнесенного слова, а вдруг все не так, и он ошибся, выдавая желаемое за действительность.

Ева слово слетело с губ юноши, сотник открыл глаза, посмотрел на Надмира: «Как ты узнал»? – спрашивали его глаза. « Видел во сне», – прошептал Надмир.

Позже, сидя у ложа сына, Вен долго рассказывал, как долго ждал этой встречи, как встретил мать, которая ждет их дома. Надмир слушал отца и в какой-то миг понял, что он, вернулся, вернулся в этот мир окончательно.

– Правильно, что встречаешь светило, – на плечо юноши легла рука отца, – оно ведь как дитятко малое, нежное и мягкое по утру, заставляет улыбаться, когда смотришь на него. Нет в нем ни злости полуденного зноя, ни тоски заката. Усаживаясь рядом, Вен тихо спросил.

– Как там матушка, встала?

– Вроде потчевала, – ответил Надмир и покосился на дверь.

– Ну, тогда пойдем на задний двор, пусть ещё маленько поспит. – Прошептал сотник, взял его за локоть, помогая вставать. В этот момент из хаты послышалось позвякивание посуды и тихое пение.

Сын и отец переглянулись между собой. Вен развел руки, дескать, что они опоздали в своем стремлении. Пение матери заставляло светиться улыбкой суровое лицо сотника. Надмир не раз замечал, отец возле матери становился, как бы моложе. Его колючие глаза теплели, он из матерого волка превращался в безобидного щенка. Мать хоть и была лишена зрения, но всегда чувствовала приближение любимого, как бы тот не крался. Они вели себя, как дети, радовались каждому прикосновению друг к другу. Дверь распахнулась и на крыльцо вышла Оленья.

– Ну что, вои мои, – её рука потрепала волосы сына,– хватит сидеть, стол уже накрыт.

Зайдя в хату, семейство уселось за стол, на котором был собран нехитрый завтрак: кувшин парного молока, да полная чаша кожутских булочек, обмазанных медом и посыпанных орехами. От них шел такой аромат, вдыхая который можно было захлебнуться слюной, если не попробовать их немедля.

Надмир взял одну из булочек и почувствовал сохраненный внутри печной жар. Он невольно бросил взгляд на, стоящую в другом конце хаты, холодную печь, будучи уверенным, что булочки вытащили из печи несколько тинок назад.

– Не удивляйся сынок, мои руки настолько горечи, что запечь булочку для меня пара пустяков, – сказала мать, почувствовав замешательство сына. Надмир фыркнул и сел за стол.

– Ешь сына, пока не остыло, – подкладывая булочки в миску, тараторила Оленья, – а то не знаю, – притворно вздохнула она, – разогреюсь ли сызнова, чтобы их подогреть.

– Мама, – возмутился Надмир, так что крошки полетели изо рта во все стороны, – зачем разговариваешь со мной, как с маленьким.

– Мать, и в правду, дай ему нормально поесть, – вступился за сына Вен. – Ивушка прибегала, она и принесла. Нынче ярмарка собирается, вот она с сестрицами напекла сдобы на продажу. Матушка с ними вечером сговорилась, чтобы занесли по утру.

– Ивушка девица хорошая. Неведомо мне, какая она ликом, но душа у неё чистая,– вставила слово Оленья.

– На тебя сына, так и зыркает, когда забегает, – поддержал Вен.

– А ведь скоро праздник первой ночи, – продолжала Оленья, – ой, смотри, уведут девку. Аль сама на другого глаз положит, ежели таким теленком останешься.

– Мама, – взмолился Надмир, – какой праздник, у меня ноги, что поленья, как сложишь, так и лежат, а вы телок.

– Чтобы девка довольна была, ноги – последнее дело, – подал голос отец, – туточки голова нужна, а вернее обе. Заржал он, вспоминая казарменный юмор.

Оленья вдруг замерла, затем повернула голову в сторону окна, выходящего в сторону леса.

– Кто? – спросил Вен.

– Ведун, к Надмиру, – произнесла она и села, сложив руки на коленях.

Всякий раз, когда колдун приходил в дом бывшего сотника, тот внутренне напрягался. Он боялся, что сына может увести этот старик, ведь не зря постоянно крутится рядом.

– Мир вашему дому, – приветствовал хозяев, вошедший Ведун.

– Пусть и твой дом беды обойдут стороной, – без особой радости ответил Вен.

– Хлеб, соль вам, – добавил колдун, заметив, что хозяева сидят за столом.

– Присаживайся, коль пришел, – пригласил хозяин.

– Сиди мать, сам подам, – остановил супругу Вен и встал из-за стола.

– Благодарствую за приглашение, но я сыт. Дома в аккурат перед тем, как к вам собраться, поел. Ты не подумай хозяйка, что брезгую твоим угощением. Мне старику много ли надо, а пузо надрывать, так и в землю раньше сроку слечь можно. Затем Ведун повернулся к Вену

– Ты, не серчай сотник, – приступил к делу колдун – но мне с сыном твоим потолковать надобно, если разрешишь.

– Я ему не господин, захочет, толкуйте, – нахмурился Вен.

– Если я не ко времени пришёлся, могу зайти попозже, – произнес Ведун, чувствуя раздражение сотника.

– Учитель, не стоит утруждать себя ходьбой ещё раз. Я свободен и рад буду поговорить с вами, – остановил колдуна Надмир.