Стивен Эриксон - Сады луны (перевод И. Иванова)

Ознакомительный фрагмент

Дырявый Парус затряслась всем телом.

— Но зачем? Зачем Тайскренну это понадобилось?

Хохолок протянул изуродованную руку и вцепился в плащ Быстрого Бена.

— Она тебе пригодится, маг. Рискни, не пожалеешь.

Эти слова подстегнули мысли колдуньи. Дуджек посылал Хохолка в туннели, где обретался Бурдюк со своими молодцами. Там-то они и снюхались.

— А ну отвечай, что все это значит? — спросила Дырявый Парус, чувствуя, как от страха у нее деревенеют шея и плечи. — Как понимать: «Она тебе пригодится»?

— Не слепая, сама увидишь.

— Тихо ты, — оборвал Хохолка Быстрый Бен.

Он положил сверток на изуродованную грудь боевого мага, тщательно выровняв предмет так, чтобы он находился на одной линии с грудной клеткой. Верхушка свертка упиралась Хохолку в подбородок, а нижняя часть на несколько дюймов выступала над обрубком его туловища. Из свертка непрестанно исходили волны черной силы.

Быстрый Бен опустил на сверток свою руку, и паутина волн распространилась вовне. Сверкающие черные нити опутали Хохолку все тело. Их узор постоянно менялся, а скорость изменения постоянно нарастала. Хохолок дернулся, выпучив глаза, затем откинул голову. Воздух с медленным шипением покидал его легкие. Губы раненого выплюнули сгусток слизи. Выдох завершился. Нового вдоха не последовало.

Быстрый Бен присел и вопросительно взглянул на Бурдюка. Сержант тоже глядел на него. Лицо Бурдюка оставалось непроницаемым.

Дырявый Парус грязным рукавом отерла пот со лба.

— Не получилось, — сказала она магу. — Что бы вы там ни пытались сделать, у вас не получилось.

Быстрый Бен выпрямился и встал. Калам поднял сверток и шагнул к колдунье. Цепкие глаза ассасина скользнули по ее лицу.

— Возьми это, колдунья, — сказал Быстрый Бен. — Унеси к себе в шатер. Там раскроешь. И ни в коем случае не показывай Тайскренну.

Дырявый Парус нахмурилась.

— Что? Мне это взять?

Она оглядела сверток.

— Я даже не знаю, что внутри. Но знаю, что мне это сильно не нравится.

За ее спиной раздался резкий голос странной девчонки. В тоне новобранки звучал упрек.

— Не знаю, маг, чем вы там занимались. Вы старались, чтобы я ничего не видела. Так нечестно.

Дырявый Парус взглянула на девчонку, потом опять на Быстрого Бена.

«Что все это значит?»

Чернокожее лицо мага осталось непроницаемым, однако в глазах мелькнула какая-то искорка. Как будто он испугался.

Бурдюк обернулся к девчонке.

— У тебя есть какие-то возражения, новобранка? — суровым тоном спросил он.

Темные девичьи глаза проехались по сержанту. Она пожала плечами и отошла.

Калам подал колдунье сверток.

— Ответы, — тихо произнес он. У него был приятный, мелодичный голос и характерный выговор уроженца Семиградия. — Нам всем они нужны, колдунья. Верховный маг Тайскренн убил твоих товарищей. Взгляни на нас — это все, что осталось от «сжигателей мостов». За ответы придется… платить. Ты согласна?

Бросив последний взгляд на обрубок тела с остекленевшими глазами, который еще совсем недавно был боевым магом, она взяла сверток. Тот оказался совсем легким. Внутри скрывалось что-то хрупкое и… подвижное. Движение ощущалось даже через ткань.

Дырявый Парус взглянула в неуклюжее лицо ассасина.

— Я хочу, чтобы Тайскренн получил по заслугам, — медленно произнесла колдунья.

— Значит, договорились, — улыбнулся Калам. — С этого все и начнется.

Колдунье показалось, что от его улыбки у нее свело все кишки. «Куда ты вляпалась?» — мысленно спросила она себя. Потом вздохнула:

— Решено.

Дырявый Парус подошла к краю холма, чтобы вернуться вниз, в развороченный лагерь. Ее глаза встретились с глазами девчонки, и колдунью прошиб озноб. Колдунья остановилась.

— Как тебя зовут, новобранка?

Девчонка улыбнулась, словно с ней шутили.

— Печаль.

Дырявый Парус невольно усмехнулась. Вполне подходящее имя. Запихнув сверток под мышку, она побрела вниз.

Сержант Бурдюк поддал ногой сплющенный шлем, и тот, подпрыгивая и кувыркаясь, полетел вниз. Некоторое время сержант следил за ним, затем обернулся к Быстрому Бену.

— Решено?

Глаза мага скользнули по Печали, после чего он кивнул.

— Из-за тебя мы теперь привлечем к себе непозволительное внимание, — заявила Бурдюку новобранка. — Верховный маг Тайскренн обязательно заметит.

Сержант нахмурился.

— Что еще за «непозволительное внимание»? И что тогда ты называешь «позволительным вниманием»?

Девчонка не ответила.

Бурдюк уже собирался отчитать ее, но слова застыли у него в горле. Как Скрипач однажды назвал эту сопливку? «Изворотливая сука». Так он и сказал ей прямо в лицо, а она молча выслушала, глядя на него своими мертвыми, каменными глазами. Увы, Скрипач оказался прав, и сержант был вынужден согласиться с его по-солдатски грубой оценкой. Но что самое гадкое — эта пятнадцатилетняя девчонка так пуганула Быстрого Бена, что маг даже не хотел вступать с ней в разговор. Ну и «подарочек» прислали им из Кана!

Сержант поискал глазами грузную фигуру Дырявого Паруса. Колдунья как раз шла по полю, усеянному обгоревшими трупами. Вороны с криками взлетали, прервав пир, и, угрожающе растопырив когтистые лапы, кружили над самой ее головой.

К нему неслышно подошел Калам.

— Клобук ее накрой, — пробормотал Бурдюк. — А колдунья-то до смерти боится этих птичек.

— Боится не она, а то, что у нее в руках, — возразил Калам.

Бурдюк поскреб бороду и сощурился.

— Вонючее это дело. Ты уверен, что нам оно нужно?

Калам пожал плечами.

— Слушай, сержант, — раздался сзади голос Быстрого Бена. — Они мурыжили нас в туннелях. Неужели верховный маг не догадывался, как все развернется дальше?

Сержант выразительно поглядел на мага. Девчонка стояла неподалеку и вполне могла слышать разговор. Бурдюк сердито покосился на нее и промолчал.

С холма было хорошо видно, как последние легионы черных морантов входили через Западные ворота в раздавленный город. Крепыш. Название города воспринималось теперь с горькой иронией. Во многих местах городские стены были пробиты базальтовым дождем. Отовсюду в небо ползли клубы черного дыма. Бурдюк кое-что слышал о давней вражде, существовавшей между морантами и горожанами этого некогда вольного города. Причиной вражды была власть над торговыми путями. Обе стороны не раз вцеплялись друг другу в глотку, но чаще удача оказывалась на стороне Крепыша. И теперь воины в черных доспехах, чьи лица скрывались за блестящими забралами таких же черных шлемов, готовились взять реванш. Они двигались без победных криков. Моранты вообще были немногословны, а их язык сплошь состоял из жужжащих и цокающих звуков. Вскоре, прорвавшись сквозь карканье воронов, из города стали доноситься первые негромкие крики мужчин, женщин и детей, гибнущих под ударами морантских мечей.