Стивен Эриксон - Охотники за Костями

Ознакомительный фрагмент

— Если кого-то убьют, — крикнул вслед Тарр, — от целителя много пользы не будет.

— Я просто хотел поглазеть.

Они ускакали на север, на пыльную, плоскую равнину, за гребень низких холмов, скрывших марширующие колонны. На низком бугре в двухстах шагах росли три дерева гилдинга, и они поспешили скрыться в тень широких, кожистых листьев, распаковать съестное и кувшин гредфалланского эля, невесть как добытый Скрипачом. И сели в ожидании Верховного Мага.

Калам видел, что Скрипач потерял часть прежнего своего задора. Больше седины в рыжей бороде, какая-то отрешенность во взгляде бледно — голубых глаз. Да уж, Четырнадцатая состоит из недовольных, унылых солдат, ведь накануне решающей битвы у них украли возможность свершить имперское возмездие, и нынешний поход не способствует повышению боевого духа. Это могло бы объяснить состояние Скрипача; но Калам знал его лучше.

Таноанская песня или нет, но Еж и другие погибли. Они — духи на той стороне. Конечно, Быстрый Бен рассказал, что официальные рапорты оказались неточными. Колотун, Хватка, Дергунчик, Дымка, Штырь, Синий Жемчуг… несколько выживших, мирно сидящих ныне в Даруджистане. Вместе с капитаном Ганоэсом Параном. Хорошие новости, они радуют. Чуть-чуть.

Скрипач и Еж были ближе родных братьев. Вместе они становились подлинным бедствием: объединенные разумы кипели, приводя к ситуациям скорее опасным, чем забавным. Они стали легендами, как и сами Сжигатели Мостов. То решение, принятое на берегу Лазурного Озера, разделение — всё было ошибкой. "Как оказалось, оно стало роковым для всех нас".

Калам мало что понимал в Возвышении. Странник Духа, благословивший отряд солдат, разрыв ткани Рараку. Мысль о незримых стражах казалась ему и успокаивающей, и тревожащей. Дух Ежа спас жизнь Скрипачу… но где тогда Вискиджек? Или он тоже был поблизости?

Кошмарная ночь среди лагеря Ша'ик. Слишком много ножей блеснуло в тусклом свете звезд. Он сам, своими глазами видел некоторых духов. Давно мертвые Сжигатели вернулись, зловещие пережитки, такие же мрачные, какими были в жизни. Если бы он хоть раз повстречал таноанского Странника Духа, о котором толкует Скрип…

Сапер расхаживал с тени деревьев.

Калам Мекхар искоса разглядывал старого приятеля.

— Ладно, Скрип, успокойся.

— Плохо дело, — пробормотал сапер. — Всего не сочтешь. Будто штормовые облака на каждом горизонте.

— Не удивляюсь, что ты прослыл нелюдимом.

Скрипач прищурил глаза: — Ты немногим лучше.

Ассасин состроил гримасу. — Жемчуг. Он держится в сторонке, но все же висит над душой. Думаешь, та пардийка — как ее имя?..

— Лостара Ииль.

— Точно. Ты думаешь, она его оседлала?

— Эти двое играют в свои игры, — ответил Скрипач, — и прах с ними. Ясно же, он здесь потому, что Императрица желает иметь соглядатая подле Таворы.

— Вечная ее проблема, — вздохнул Калам.

— Доверие.

Калам взглянул на сапера внимательнее. — Вы шли с Таворой от самого Арена. Каково твое мнение? Обо всем?

— Я сержант.

— Точно. — Ассасин ждал.

Скрипач поскреб бороду, дернул за истертые ремешки шлема, затем снял его с головы и швырнул в сторону. Он все ходил, пиная лежащие на песке листья и осколки орехов. Махнул рукой, отгоняя зависшую перед лицом бродячую кровомуху. — Она холодное железо, Калам. Но не испытанное. Сможет ли она думать в пылу битвы? Сможет ли отдать приказ к отступлению? Видит Худ, ее любимый кулак Гамет не смог. Что плохо рекомендует ее способности к выбору.

— Она же его давно знала?

— Да, кто-то, кому она могла доверять. Он был уже стар, вот и все. Я не так добродушен, каким привык быть?

Калам хмыкнул и поглядел в сторону. — О да, великодушный Скрип. Как же. — Показал пальцем на фалангу пальца, привязанную к поясу сапера. — А насчет этого?

— Тут она справилась, точно. Может, толчок Опоннов?

— А может, нет.

Скрипач пожал плечами. Его рука взметнулась и придавила муху. Сапер с видимым удовольствием растер насекомое между пальцев.

"Выглядит старым, точно — но все так же быстр и ловок"…

Движение спертого, полного песка воздуха, шелест поползших по земле листьев. Воздух раскололся надвое в нескольких шагах от них, из садка показался Быстрый Бен. Он кашлял.

Калам поднял кувшин с элем и пошел навстречу. — На!

Колдун выпил, еще раз кашлянул и сплюнул. — О боги, Имперский садок ужасен.

— Пошли меня туда, — сказал Скрипач, — когда выйду, будет повод выпить.

— Рад видеть, что вы в хорошем настроении, — ответил Быстрый Бен, передавая ему кувшин. — Вскоре у нас будет компания… ну, поесть успеем, — добавил он, увидев свертки с пищей и направившись к ним. — Я так голоден, что сожру кровомуху.

— Вылижи мою ладонь.

Колдун резко остановился. — Ты разум потерял. Скорее я вылижу сборщика верблюжьего навоза. — Он начал развертывать листья, защищавшие еду.

— Как встреча с Таворой? — спросил севший рядом Калам.

— Ты сам догадываешься. Видывал я людей в кольце осады, но она такие толстые стены выстроила, что не пробьются двенадцать злобных драконов. А ведь врага и близко не видно.

— Ты можешь ошибаться, — ответил ассасин. — Жемчуг был там?

— Ну, занавеска была чуть откинута.

Скрипач фыркнул: — Он не так прост. Наверное, это была Т'амбер.

— Я не буквально, Скрип. Кто-то в садке, близкий, внимательный.

— Тавора не взяла меч, — сказал Калам.

— Нет, она не вынимает его, когда беседует со мной. Слава богам.

— Какая внимательность!

Колдун метнул на Калама мрачный взгляд. — Ты имел в виду, не желает высасывать силы из боевого мага?

— Хватит, — вмешался Скрипач. — Мне не нравятся образы, рожденные вашей болтовней. Передайте мне ломоть сепахского хлеба… нет, Быстрый, не тот, от которого ты кусочек отковырял! Так… ох, сам возьму. — Он потянулся через скатерку.

— Эй, ты сыпешь пыль на мой ужин!

Калам присел на корточки. Скрипач на минутку показался молодым. Эта его ухмылочка… Давно надо было вытащить его подальше от армии и армейских забот.

— Что? — крякнул Скрипач. — Жалко последний зуб? Лучше бросай жевать жесткую корку.

— Хлеб не такой уж черствый, — невнятно ответил набивший рот маг.

— Нет, но он с песком. От жерновов. А, ладно… Все эти дни у меня песок сыпется из таких мест, что ты не догадаешься…

— Стоп. У меня сейчас такие образы в голове родятся…

— Годик тихо посидеть в Даруджистане, — безжалостно продолжал Скрипач, — и я стану гадить кирпичами…

— Хватит, я сказал!