Доля ангелов (СИ) - Брай Марьяна

— Да вокруг вон, ешь спокойно, потом покажу. Вы в деревню — то жить пришли, или проходом? — она вынесла еще один котелок, в котором чистила овощ, похожий на морковь.

— Да куда нам идти, некуда. Тут останемся. Щас отдохнем, да осмотримся. За вашим домом есть кусты, мы там костерок разведем, если вы не против, — Дин отвечал ей с полным ртом — торопился решить с ночлегом, раз речь зашла.

— Не против, спите, можно и травы нарвать, она пока «горит» — тепло от ей, тряпину дам укрыться, только утром отдайте, нам кажная тряпка годится, — она закончила с морковью и вошла в дом.

Дом был каменной мазанкой, где в щелях торчала трава, что была смешана с глиной. Крыша крыта деревянными досками, одно окно застеклено квадратиками стекол — маленькими и мутными. В открытую дверь было видно, что пола нет, по нему таскается солома. За домом был навес, где хранили сено зимой, но пристройки для козы не было — значит, жила в доме.

Глава 18

Спали мы долго и спокойно впервые за последние дни. Хозяева позволили устроиться на сеновале, где оставалась солома с прошлого года. Ночью было тепло и сухо. Утром хозяйка дала мне небольшой обмылок, чтобы я смогла помыться и отправилась вместе со мной на речку.

— Парита, скажите, кому можно продать украшение? Оно дорогое, его подарила моя хозяйка нашей маме — она выкормила ее. А еще, у меня есть очень хорошее платье, которое в Валенторне могут дорого купить горожанки, — мы мылись в прохладной еще речке, но это доставляло массу радости.

— Такого здесь не берут. Кому надо тут украшения, Лора? Ты представляешь меня на балу? — она засмеялась, и взяв пальчиками невидимый подол платья, закружилась. По сути, она была моей ровестницей, и я чувствовала к ней тягу. — Можно попробовать отдать все Карлу одноглазому — он может за них дать инструменты и посуду, или еду. Он каждый сезон ездит в Валенторн — там у него кое-что берут в лесу скупщики. А обратно привозит необходимое тут.

— А где он живет?

— На другом конце деревни, если вдоль речки идти, дом небольшой, да ты сразу узнаешь — перед домиком хламу всякого навалено.

Мне пришлось надеть свое бальное платье, чтобы выстирать костюм из нижних юбок и нижнее белье. Раскидали все у Париты во дворе. Дин утром ушел с Маризом в лес нарубить жердей — сам вызвался, чтобы хоть как-то отплатить за гостеприимство и еду. Утром нас покормили горячей гречневой кашей с молоком. Я ждала, когда высохнет одежда, чтобы сходить до этого одноглазого — нам нужны средства для существования, видимо, деньги здесь не в почете — магазина я точно не приметила.

Переоделась в свой набор, собранный из нижних юбок, переложила ожерелье и серьги из клатча в сумку к бальному платью, что было уже мятым. Была — не была, я ничего не теряю.

Между домами было большое расстояние — люди, скорее всего, приходили новые, и не хотели жить спиной к спине с незнакомцами. Видела еще три овцы, что паслись возле дома и одну козу. Тропка вела между домами по прямой, речка пронизывала всю деревню — хорошо, что есть вода, и территория большая — если деревня вырастет, люди не будут сидеть на головах друг у друга. Сейчас я насчитала восемнадцать домов, и на «задах» пять шалашей — может это детские игрушки, а может там и живут. Людей было мало — я встретила женщину с деревянным ведром, шедшую от реки, пару мужиков, выходящих из леса и детей, что бежали стайкой за убежавшей козочкой.

Дом я узнала сразу, как мне и сказала Парита — перед ним был навален железный лом. Или он продает это? Из дома вышел мужик с повязкой на глазу. Сложив руки на груди, он ждал, когда я подойду ближе.

— Вы Карл? — я опустила глаза, чтобы не разглядывать его.

— Я, видишь поди, глаза нет, значит я! — говорил он с присвистом — так говорят люди с проблемными легкими — заядлые курильщики.

— У меня есть дорогая вещь, ее в нижнем Валенторне купят за большие для вас деньги. И есть платье, что можно продать горожанке. Его там не видели еще, оно стоило больше пяти тысяч пиров. Я готова взять инструментом, посудой, тканью и едой.

— Я не люблю связываться с побрякушками, но, если не будешь много говорить, посмотрю, — он смеялся надо мной.

— Могу в другом месте продать, только вот, вы то понимаете, что мне не деньги нужны, а безделушки. Покажите, что у вас есть, и я покажу вам мои побрякушки.

— Проходи, смотри, все в доме, и вот еще, на улице железки, — он пропустил меня в дом, где все было заставлено, кроме кровати. Да и там были разбросаны вещи.

Здесь были горшки, насколько чашек, миски, два больших котла и три маленьких. Несколько полных мешков, свернутые в рулончики тряпки, в общем, больше это походило не на магазин, а на квартиру сумасшедшей старушки, что несет в дом с мусорки все, что имеет хоть какую-то форму.

Я достала сережки. Разложила их на руке. Карл наклонился и хотел взять меня за ладонь.

— Не, не, соблюдай дистанцию, не входи в мою зону комфорта!

— Куда не входи?

— Близко не подходи, я злюсь.

— Ну, посмотреть то я должен, — он снова начал смеяться.

Я раскрыла ладонь и подняла ее к его глазам. Вернее, к одному глазу — он смотрел на ладонь боком, как смотрит курица на червяка, прежде чем клюнуть. Это меня рассмешило.

— Чего смешного?

— А я не знаю чего вы смеялись. Вот, решила посмеяться с вами. Скажите, ведь чтобы выгоднее их продать, можно и до деревни в Валенторне сходить. Всяко дороже будет, чем у вас. У вас даже если весь дом купить — одной сережки много, правда? — мимика его была как открытая книга. Да, покера у них точно пока нет. Такие типы начинают играть первыми. А если научить владеть лицом, я озолочусь.

— Даже если мой глаз второй вам отдать, у меня все равно мало товара на одну сережку, — он перестал смеяться и ухмыльнулся, внимательно смотря на меня, но уже с уважением.

— А давайте так…Ведь по одной они точно стоят дешевле, значит, я отдам вам пока одну. Возьму здесь все, что мне надо, а когда вы отправитесь в Валенторн, закажу вам то, что мне нужно. И по возвращению, вы отдадите мне товар, а я вам вторую серьгу. Покупать там тоже можете под нее. Но, чтобы у вас были средства, вот платье, которое в городе женщины купят моментально, — я отдала ему свой бальный наряд, вышла на улицу, где с радостью увидела, что сюда идут Дин и Мариз.

— Давай, лиса, бери что надо. Где жить то будешь?

— Я не одна, я с братом. Нет пока дома у нас. Найдем место для стройки, и приду к вам за скарбом. Вы же дома будете сегодня? — я смотрела на него вопросительно.

— Нет, сначала я отправлюсь на бал, потом у меня встреча с королем Альдербана, а как вернусь, могу забыть, что вы приходили, — он сам смеялся над своей шуткой.

— Даже не надейтесь отобрать или своровать серьги, я сейчас расскажу всем, что мы с вами договорились.

— Иди уже, ищи себе куст, под который посуду перенесешь, хозяйка, — он смеялся так, что схватился за живот.

— Что тут за веселье, Карл? — Мариз подошел и внимательно смотрел на Карла, что свернулся пополам, и смеялся так громко, что в лесу замолчали птицы.

— Насмешила меня эта лиса, Мариз, иди, найди им место, они дом строить собрались с братом, — он начал смеяться еще громче. — Дом они построют…. Сами… Дом!

— Нашел над кем смеяться, — Мариз хлопнул по спине Дина и показал мне, что надо идти. — Если она чего у тебя купила, можно к нам под навес сложить — они пока там жить будут.

Я вечером приду и все заберу, и отдам плату, — я по барски развернулась, чем вызвала новую волну смеха, уже душившую Карла.

Слова Мариза, что нас сегодня не выгонят, очень обрадовали — здесь за каждый прожитый день нужно было бороться, а вечером благодарить Бога, что он не принес беды. Думая это по дороге, я вспомнила свою прошлую жизнь. Ведь даже пережив предательство мужа, оставшись на улице, я была в лучшем положении, чем сейчас. Теперь я видела, что если бы не жалела себя, то вернула бы все за какие-то два — три года. Я могла взять ребенка в приюте и воспитывать его. Сейчас он был бы уже не меньше Дина. Но я решила винить всех вокруг и жалеть себя. Нет, уважаемый Архангел, больше я к вам не вернусь. Теперь у меня все получится.