След орла (СИ) - Сойфер Дарья

– А его и так отпустят. Потому что он невиновен, – и Мара вышла из кабинета прежде, чем английский лорд успел что-либо сказать.

Однако прошлая неделя, другая, но от Эдлунда по-прежнему не было никаких вестей. Уже вернулся из Бразилии Нанду, прилетел из Канады Джо, началась подготовка к дню летнего солнцестояния, а Линдхольм так и оставался сиротой без директора. И Мару начала глодать совесть. Вдруг и правда помощь Уортингтона не помешала бы? Может, лучше было согласиться на пару исследований, чтобы навестить профессора?

С этими сомнениями девочка наведалась к мисс Вукович. Но та ее успокоила.

– Ты все сделала правильно, – сказала она, прервав рассказ своей подопечной.

– Вы что, подслушивали? – подозрительно нахмурилась Мара.

– Не тебе одной интересно, что происходит в кабинете директора, – улыбнулась хорватка. – Не переживай, я подниму свои связи, и мы навестим его. На днях, обещаю. Только немного разберусь с организационными делами.

Но организационных дел навалилось еще больше. Их повлекла за собой новость, которая долго не укладывалась в головах обитателей пансиона. Временным директором назначили Найджела Смеартона.

В холле, где всех учеников собрали для торжественного объявления, еще никогда не бывало так тихо. Мара потянулась к Брин и уточнила шепотом, не послышалось ли ей. И не оглохла ли она, потому что никто не смеется над шуткой. А профессор Смеартон тем временем вышел на видное место, всеми силами изображая радостное удивление. Лоснился и пыжился, как актер на церемонии Оскар. Но ему никого не удалось обмануть, расшаркиваясь перед сдержанной мисс Вукович: белел накрахмаленный воротничок его любимой парадной рубашки, из кармана коричневого твидового пиджака торчали начищенные часы. Мара была готова поспорить и на планшет, и на телефон вместе взятые, что противный старикан заранее готовился к назначению.

Найджел Смеартон был из тех, кто любит  поупражняться в ораторском искусстве. Он долго и нудно рассусоливал про невероятную честь, оказанную ему департаментом образования, и про то, что профессор Эдлунд, несомненно, вот-вот вернется и займет свое законное место. Тут Мара не удержалась от бурных аплодисментов, и на мгновение с физиономии Смеартона сошла личина эдакого дедушки-добряка, который сел читать вечернюю сказку внукам, и он нехорошо глянул на нее поверх своих маленьких очков без оправы.

Мару разрывало от негодования. Неужели Уортингтон решил так изощренно ей отомстить? Но Сара казалась искренне удивленной, а уж она первая была бы в курсе… Да и сэр Чарльз вряд ли снизошел до плебейских дрязг. Мало ли, кто там кого не любит… И кто кому ставит шестерки… Может, просто британцы везде протаскивают друг друга? Что Уортингтон, что Смеартон – две заносчивые задницы. Ясно же, что из них вышли бы друзья не разлей вода. Или они уже дружат? Ну, к примеру, ели овсянку из одной тарелки или каждое утро играли в крикет?  Но Маре-то за что такое наказание? Он же отчислит ее за первую же оплошность! Или сгноит в самых страшных наказаниях. Что он может придумать? Заставит полировать серебро? Вытирать пыль со своей коллекции фигурок из слоновой кости? Или попросту выдаст швабру и отрядит в постоянные помощники к уборщице миссис Чанг?

Мара хотела поговорить с мисс Вукович, но ту уже обступили со всех сторон другие учителя. Все были уверены, что если что случится, директорские обязанности возложит на себя завуч, чем она, собственно, и занималась последние пару недель. Да что там, она всегда тащила на себе пансион, пока Эдлунда метало от науки к новым педагогическим находкам. И тут вдруг Найджел Смеартон, который не имел к администрации ни малейшего отношения… Выглядело подозрительно.

Брин озвучила это первой.

– Вы же понимаете, в чем тут дело? – заговорщически прошептала исландка друзьям, когда они оказались на улице.

На Линдхольме потеплело, и вся компания, – Мара, Нанду, Джо и сама Брин, – медленно возвращались к своим домикам. Гулять бы им не позволили браслеты, поэтому с маршрута они не отступали. Но никто ведь не уточнял, с какой именно скоростью надо передвигаться. Поэтому они шли мелкими шагами, да еще и останавливались через каждые два метра.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Июнь принес солнечную погоду. Вечернее небо было нежно-розовое, как клубничный молочный коктейль, а одно-единственное крошечное облако, будто случайно испортившее картину, сиротливо пряталось за маяк. Цвели липы.

– Очередная теория заговора… – Нанду звонко хлопнул себя по лбу.

– Нет, ну в самом деле! – продолжала Брин. – Обвинения Эдлунда, Смеартон… Теперь все встало на свои места.

– Подожди! – бразилец вытащил телефон и громко включил танцевальную музыку.

Проходящая мима парочка первокурсниц шарахнулась от ритмов самбы.

– Ты в своем уме?! – возопила Мара. – Мог бы просто попросить ее замолчать.

– Не глупи! – Нанду хмыкнул и указал на браслеты девочек. – Захочешь сообщить им лично, лучше напиши письмо.

– Думаешь, они нас подслушивают?

– Можешь не сомневаться, – кивнул он, машинально покачиваясь в такт. – Ну, Брин, давай. Рассказывай, кто там хочет нас убить на сей раз.

Они отошли чуть в сторону и встали тесной кучкой, чтобы не пришлось перекрикивать музыку.

– Я не хотела говорить раньше, – начала Брин. – Но очевидно же, что Эдлунда хотели подставить. Я даже не знаю, что было главным для преступника: похитить девушек или посадить профессора.

– Неужели нет способа попроще? – засомневалась Мара.

– Есть. Но похищения девушек… Знаешь, после этого ему вряд ли дадут вернуться к преподаванию. Репутация будет подпорчена навсегда, нехорошие ассоциации…

– Но кто его настолько ненавидит?

– Вот этого я и не могла понять. Мотива. А теперь все очевидно: Смеартон решил занять его место.

– А разве он не был здесь все это время? – спросил Джо.

– В том-то и дело! – Брин возбужденно округлила глаза. – Он отправился домой сразу после выпускного. А он же зимний! Для него путешествовать под чужим именем – как нечего делать! Если у него связи в Совете, то с документами проблем не возникло.

– А орел? Он же не мог перевоплотиться в орла? – Мара скептически скривилась: она Смеартона недолюбливала, но это было чересчур даже для него.

– Сообщники, – развела руками Брин. – Руководство пансионом – это лакомый кусок. Политические игры… Откуда я знаю. Может, Смеартон и не сам все это придумал. Может, за ним стоит Совет…

– А вот это больше похоже на правду, – была вынуждена согласиться Мара. – Знаете, Имагми сказал мне, что у всех есть своя цель. И хорошо бы мне ее выяснить… И я понятия не имею, что на самом деле нужно Совету.

– Что еще за Имагми? – нахмурился Нанду.

– Сын шамана, – Брин закусила нижнюю губу. – Они, конечно, дикие люди, но ведь он прав… Отец когда-то рассказывал, что никто не знает, кто именно управляет Советом. Все эти Уортингтоны и прочие большие чиновники – больше для шоу. За ними стоят серые кардиналы, и мы понятия не имеем, кто они и чего хотят. И это пугает.

– Не начинай, – Нанду закатил глаза. – Это обычная политическая фигня. В каждой стране есть свой серый кардинал или как ты их называешь. Кукольник, управляющий из-за кулис главными фигурами…

– Вы все умные такие! – всплеснула руками Мара. – Все лучше всех знаете! Кто и кем управляет! Глупые фантазии… Вы бы видели Уортингтона! У него такая физиономия, как будто он – король мира, не только солнцерожденных.

– А я согласен с Брин, – подал голос Джо. – Наш шаман тоже был против моего поступления в Линдхольм. Говорит, что Совет – очень мутная организация. Они манипулируют людьми…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Все манипулируют, – Мара вздохнула. – И шаманы, и Совет, и преподаватели… Я не знаю, кому верить… Может, Эдлунд действительно виновен? Он становится чокнутым, когда речь заходит о экспериментах… А если…

– Даже думать не смей! – отрезала Брин. – Твой отец – удивительный человек. Гениальный ученый. И он никогда бы не пошел на такую мерзость. А вот в Смеартоне я не сомневаюсь – лживый, двуличный…