Марина и Сергей Дяченко - Хозяин Колодцев (сборник)

Неожиданно для себя он увлекся. Он поразился, почему никогда раньше, в самые черные минуты, ему не приходило в голову обратиться к этому воспоминанию — такому светлому, такому щемящему, такому…

Он увидел, как Тиар на него смотрит, и быстро отвернулся. Луна трусила и трусила вперед, из-под мерно постукивающих копыт поднималось облачко пыли.

— Откуда ты знаешь? — спросила она после паузы. — Откуда ты все это знаешь?

Он покусал губы — будто решаясь на откровенность.

— Моя сестра, — сказал он шепотом, — я не хотел говорить… Они сочетались на Алтаре с тем парнем, но это тайна…

Тиар помолчала. Ветер теребил бахрому теплого платка у нее на плечах.

— Разве такое держат в тайне? — спросила она медленно. — Ты ведь сам только что сказал… Люди признают узы, скрепленные Алтарем, твоя сестра навеки связана с этим, как ты говоришь, парнем… И она законная жена ему — зачем держать в тайне ее беременность?

Некоторое время Игар смотрел на пыльный хвост Луны. У белой кобылы был на редкость пышный, каштановый хвост, и сейчас он колыхался в такт ее шагам.

— Он оказался подлецом, — сказал Игар глухо. — Это… темная история, я не хотел бы огорчать госпожу… Но правда такова, что… Никто не должен знать, что они муж и жена. Никогда…

Мимо проплывали стволы небольшой рощицы; прямо перед мордой удивленной Луны дорогу перебежал заяц. Если не знаешь, что говорить, то лучше всего напустить туману.

Тиар молчала. Она умела очень выразительно молчать — в карих глазах чуть заметно мерцали зеленые звездочки. Человеку, который на «ты» с жизнью и смертью, лучше не досаждать такой примитивной ложью.

Игар с удовольствием дал бы себе оплеуху — если бы мог. Он напряженно ждал от Тиар нового вопроса или укора — но женщина молчала, подставив лицо ветру.

Ночь провели под открытым небом, потому что гостиницы по дороге не случилось. К счастью, ночь была сухой и ясной; Тиар, улыбнувшись, заявила, что ей ночевка под открытым небом не в диковинку и не в тягость. В багаже у нее оказалась пара теплых одеял — одно из них она, несмотря на протест, всучила Игару. Высыпали звезды — Хота висела над самым горизонтом, Игар смотрел на нее до боли в глазах и шепотом умолял не спешить. Он идет, он уже идет; пусть Илаза, которая тоже сейчас смотрит на уходящую звезду, не падает духом…

Он лежал на охапке сена, и колесо двуколки высилось над ним, будто черный горбатый мост. Неподалеку пофыркивала Луна — белые бока ее светились в темноте сообразно имени. Тиар ровно дышала, привычно устроившись на сиденьи, и Игар вдруг спросил себя: а зачем ей эта мучительная бродячая жизнь? Почему ей не осесть где-нибудь, ведь хорошая повитуха всегда будет обеспечена и уважаема? Неужели только обычная зависть товарок-повитух, строящих козни и распускающих гадкие слухи, гонит ее от селения к селению?..

Он закрыл глаза: теперь неважно. Кто такая Тиар, и почему она скитается, и почему она одинока, и чем она досадила скруту — не ему, Игару, отвечать на эти вопросы. Теперь следует думать об Илазе…

Заветное имя, прежде заставлявшее Игарово сердце сладко сжиматься, на этот раз оставило его равнодушным. Наверное, от усталости.

Они снова тронулись в путь на рассвете, и очень скоро Игар обнаружил, что между ним и его спутницей стоит плотная стена лжи.

Все это было. Все это уже было однажды — только вместо двуколки была наемная повозка, а его спутница… была шлюхой из портового дома терпимости. И он тоже лгал, невыносимо, ежесекундно — про дом с пятью ступеньками… Про участок земли, который можно продать и купить молочное стадо, и делать сыр…

Та была шлюха и лгунья, и она врала в ответ — но Игар помнит, что тогда его обман был ему в тягость. Как же, вез человека на лютую смерть… А теперь рядом с ним сидит женщина, в сравнении с которой тот «человек» кажется просто морской свинкой. И что? Почему он, Игар, не чувствует раскаяния, только страх ошибиться, выдать себя, не довести до конца своего дела?..

Помня о вчерашнем конфузе, он на этот раз помалкивал — Тиар и не думала заговаривать с ним и тем самым разрядить напряжение. Она по-прежнему правила своей Луной, вернее, позволяла Луне бежать, как бежится; Игар всей кожей чувствовал ее молчаливое ожидание. Он канатоходец на канате вранья, и путь его готов был прерваться у самого начала.

Наконец, он не выдержал.

— Я врал вчера, — сообщил он, глядя в сторону.

— Я знаю, — спокойно отозвалась Тиар.

Игар облизнул обветрившиеся губы:

— Я… Илаза не сестра мне. Она мне жена, и мы сочетались на Алтаре.

Тиар медленно повернула голову; зеленые звездочки в карих глазах разгорелись ярче:

— Значит, она ждет… твоего ребенка?

Игар кивнул, не поднимая глаз.

— А… почему ты не рядом с ней? Почему ты оставил ее и уехал так далеко?

В голосе ее скользнул ледок; Игар втянул голову в плечи:

— Я… К родичам своим ездил. Отец-то… не терпит, когда кто-то против воли. Я думал, раз Алтарь сочетал, то они нас с женой примут… А они говорят — где сочетал, там и живите…

Он перевел дух. Тиар глядела, и он со страхом понял вдруг, что обычной доброжелательности, живущей в ее глазах даже перед лицом откровенной лжи, теперь как не бывало:

— А зачем ты придумал сестру?

Он хотел стать на колени — но в двуколке это было совершенно невозможно, и он ограничился тем, что крепко прижал обе руки к сердцу:

— Простите… Я хочу, чтобы Илаза благополучно разродилась… Я больше жизни этого хочу, ну простите меня, я думал, что вы просто так не поедете…

— «Думал, думал», — пробормотала она, отворачиваясь. — Значит, она не живет в шалаше посреди леса? Не мается в одиночестве? О чем ты еще, интересно, «думал»?

— Я расскажу все… — начал Игар, но в этот момент впереди на дороге, далеко, у самого горизонта, показались шесть всадников.

Его бросило в пот. Рубаха моментально прилипла к спине — хоть всадники могли быть кем угодно, путешественниками, гонцами, коневодами…

Тиар посмотрела вопросительно. Взглянула вперед — Луна упрямо трусила вперед, всадники двигались куда быстрее, вот уже слышен топот копыт…

Тиар натянула вожжи. Перевела на Игара серьезные, карие безо всякой прозелени глаза:

— Найди, пожалуйста, в багаже сверток с сыром. Я его положила наверху, но он, наверное, провалился на дно…

Разыскивать что-либо в багаже куда сподручнее было ей самой — не спрашивая себя, зачем посреди дороги Тиар понадобился сыр, Игар послушно встал коленями на скамью и, перевесившись через спинку, открыл багажный сундук.