Пола Вольски - Наваждение

Элистэ не возражала. Стоимость путешествия в Стрелл по суше и по морю вкупе с наличными деньгами для оплаты гостиниц, еды и непредвиденных расходов составила изрядную сумму – больше половины того, что ей оставил дядюшка Кинц. Но трата себя окупала: Элистэ избавлялась от ответственности, которая была ей в тягость, и передавала неуправляемую Аврелию под надежный надзор, если таковой, конечно, существовал. Да, дело того стоило.

Она страшно удивилась небрежному – словно речь шла об очевидном – замечанию Аврелии:

– Ты должна отправиться со мной, кузина. Мои родичи Рувиньяки не дадут тебе пропасть. В конце концов твой дед был Рувиньяком. А может быть, мы даже встретим в Стрелле кого-нибудь из твоей родни по линии во Дерривалей. Мы прекрасно там заживем.

– Ой, нет! Нет. Не думаю.

– Позволь узнать – почему?

Элистэ смутилась Разумное объяснение не приходило ей в голову, и она молчала.

– Это же просто глупо! Кузина, о чем ты думаешь? Почему не хочешь поехать со мной? Почему? Терпеть не могу путешествовать одна, это дурно выглядит. Если ты останешься в Шеррине… О Чары, что тебе тут делать? Чем заниматься?

У Элистэ не было ответа на этот вопрос. Действительно, что ей делать в Шеррине одной? Она совсем растерялась.

Аврелия проницательно на нее посмотрела.

– Ну, ладно, если ты уж так любишь этого своего нирьениста, что не можешь его бросить, заставь его жениться на себе. И поскорее, не то совсем состаришься и он тебя не захочет.

– Ты сама понимаешь, что…

– Но, кузина, тебе нельзя дальше жить в таких условиях. – Аврелия выразительно всплеснула руками. – Это просто неприлично. Если тебе нет дела до собственной репутации, будь добра подумать о моей. Учти, при дворе в Стрелле мне придется поддерживать свое реноме. Ты моя родственница, тень твоей жизни ложится и на меня. Нельзя забывать о том, что твои поступки могут умалить мое достоинство.

– И после «Гробницы» ты еще смеешь!.. Ладно, не обращай внимания, все это неважно. Аврелия, ты безнадежно глупа.

– Я? – фыркнула Аврелия. – Поглядись в зеркало, кузина. Всего лишь поглядись в зеркало.

И она удалилась писать письма эмигрантам из рода во Рувиньяк – следовало предупредить их о том, что вскоре им предстоит удовольствие ее лицезреть.

Взаимная холодность девушек оказалась недолговечной. Аврелия, при всем своем непостоянстве, не умела долго злиться, а ее опекунша понимала, что все равно ничего не изменится. Через неделю Элистэ снова поехала в Труньер на почтовую станцию – на сей раз провожать в дорогу родственницу. Дилижанс, которым Аврелии предстояло добираться до портового города Аренна, отходил вовремя. Аврелия – она вырядилась в красивый дорожный костюм тонкого сукна бутылочного цвета, который купила у старьевщика, однако костюм смотрелся как новый, – вся раскраснелась и извертелась от возбуждения. Для нее Элистэ, похоже, уже отошла в прошлое. Но искренняя, хотя и поверхностная привязанность Аврелии к кузине бурно излилась в минуту прощания. Повиснув на шее Элистэ, она дружески посоветовала:

– Если надумаешь, сестричка, приезжай ко мне в Стрелл. А если нет, так по крайней мере брось даром тратить время. Ты обязана что-нибудь сделать! А то будет поздно. До свидания.

– До свидания, Аврелия. Удачи тебе!

Последний взмах руки с зеленым лаком на ноготках – и карета укатила в облаке пыли. Элистэ стояла понурившись. Она нисколько не сокрушалась по поводу отъезда Аврелии, скорее наоборот. Но теперь, когда ее кузина и в самом деле отбыла, Элистэ совсем пала духом, почувствовав глубокое одиночество и бесполезность своего существования.

Надо было и ей отправиться в Стрелл. Торчать здесь бессмысленно.

«Ты обязана что-нибудь сделать!»

«Смелее, дитя мое», – тихий голос дядюшки Кинца.

Смелее.

Об этом она и размышляла.

Элистэ сидела на деревянной скамейке у входа в парк Братства, ранее называвшийся Королевским питомником. Ватные облачка раннего лета пылали в лучах закатного солнца, которое красило небо алым и теплым светом озаряло Шерринский проспект; на всем протяжении последнего не осталось ни единого красного ромба. Вечер был чудесный, теплый воздух ласкал кожу, но Элистэ ничего этого не замечала. Во рту у нее пересохло, сердце стучало как ошалелое, руки сделались ледяными. Когда куранты неподалеку пробили семь раз, она дернулась и вскочила. Семь. Она попросила Дрефа сын-Цино о встрече, и он согласился прийти в этот час сюда. Конституционная Ассамблея уже разошлась до утра. От Старой Ратуши до входа в парк было всего полмили – со скамейки Элистэ видела ее крышу. Если Дрефа ничто не задержит, он придет вовремя.

Как она надеялась, что он опоздает, как надеялась. А лучше бы он вообще не пришел. Ну зачем, зачем она это затеяла? И как ей теперь справиться?

«Смелее, дитя мое».

Твердые шаги по булыжной мостовой, на землю упала тень. Дреф появился перед Элистэ одновременно с заключительным ударом курантов – как всегда, минута в минуту. Последний раз она видела его с неделю назад, если не больше, и теперь смутилась, чуть ли не испугалась. Она знала его словно свои пять пальцев и одновременно воспринимала как человека совсем незнакомого. Как такое могло случиться?

Белозубая улыбка озарила его худое лицо.

– Возвышенная дева!

Упраздненная форма обращения. Он отвесил поклон с изяществом, которое ей что-то напомнило… да, издевательскую почтительность, с какою он давал ей почувствовать разделяющее их расстояние, после того как она из девочки превратилась в девушку. На какое-то время он было сбросил эту маску, но теперь снова ее надел.

– Я польщена, сударь. – Элистэ присела в реверансе, отвечая ему тем же и с радостью про себя отметив, что ее голос, ровный и чистый, не выдал обуревающих ее чувств. – Дреф, вы прекрасно выглядите Судя по всему, государственные заботы помогают вам сохранять себя в форме.

– Государственные заботы – удел Шорви Нирьена. Куда мне до этих высот!

– Бросьте, вы способны достигнуть любых высот. Но как, в таком случае, прикажете вас называть?

– «Грязный политикан», вероятно, подходит лучше всего.

– А что, звучит совсем недурно. Прогуляемся?

– Почту за честь.

Она взяла его под руку, и они пошли по дорожке под тихой сенью деревьев. Народу в парке почти не было. Прохладный воздух обдавал их клейким запахом свежераспустившейся зеленой листвы. Заходящее солнце, пробиваясь сквозь кроны, тут и там покрывало землю густо-красными пятнами. Шеррин исчез, и время, казалось, рванулось вспять. Вот так же могли бы они бродить по лесам Дерриваля, словно последних двух лет не было и в помине…