Анастасия Парфенова - Танцующая с Ауте. Трилогия

— К каждому приставлена тройная охрана. Что отнюдь не приводит их в восторг.

— Потерпят. Ви!

— Да, Хранительница.

— Посмотри, чтобы никто из особо активных эль-ин не вздумал вмешаться в эту заварушку. Все равно на чьей стороне. Я хочу хотя бы относительно контролировать ситуацию, а эти «энтузиасты» имеют привычку превращать в хаос все, к чему прикасаются.

— Да, Хранительница.

— Хорошо. Разбегаемся. Вы все знаете, что нужно делать.

Склонившись в легких намеках на поклоны, они исчезли.

Мне надо было быть одновременно как минимум в дюжине мест, заниматься дюжиной неотложных дел, а я стояла, прислонившись к стене, и разглядывала золотистые когти на ногах.

Аррек, Аррек... Что же я наделала?

— Гхм-м. — За спиной кто-то прочистил горло, заставив резко обернуться. Северд-ин кучковались где-то на периферии, за пределами звукоизолирующего заклинания, автоматически запущенного при начале важного разговора. Сергей застыл рядом, но равнодушно-рассеянный взгляд, к которому я уже привыкла, вдруг сменился выражением внимательности и какого-то иронического сочувствия.

У меня кровь прилила к ушам. Риани не мог не слышать последних мыслей.

Арр, не обращая ни малейшего внимания на мое смущение, чуть склонил голову.

— Признаюсь, стоящая передо мной задача оказалась бы намного легче, имей я возможность опереться на поддержку дарай-князя. — Произнося это, он иронично прищурился, заставляя меня гадать, что же в последней фразе было такого смешного. — Возможно, имеет смысл обратиться к нему за помощью, разумеется, лишь в вопросах, никак не связанных с личными отношениями...

Я потрясенно моргнула. Бред. Разумеется, стоит мне и Арреку начать обсуждать что-либо, как избежать обсуждения личных отношений будет уже невозможно. Что же это получается, Сергей советует мне помириться с мужем?

Забавно, но до этого я ни разу не удосужилась по-настоящему посмотреть на старого арра. Он всегда был... мужем Нефрит. Или «нечаянным» риани. Или телохранителем. Или загадкой. Ауте, да мы с ним, кажется, так ни разу нормально и не поговорили. И сейчас я вдруг обнаружила, что совершенно не знаю этого риани... воина... человека.

У него были темно-каштановые волосы и дымчатые глаза, которые при определенном освещении могли показаться синими. Запястья, там, где они выглядывали из рукавов простой, но, как я уже научилась определять, очень дорогой одежды, были перевиты мощными мускулами, почти лишенными шрамов — регенерационные способности у смертного были более чем адекватными. Лицо, как и у любого взрослого арра, казалось полностью лишенным возраста, хотя, судя по ауре, дать ему можно было лет четыреста с длинным хвостиком. Может, все пятьсот. Почти предельный для смертного срок.

Почему он пошел со мной? Почему принес клятву и бросил все, чтобы служить убийце, — и это после такой впечатляющей демонстрации собственной невосприимчивости к ограничениям, налагаемым связью Ве'Риани? И почему, почему, во имя Ауте, он не убил меня тогда, возле алтаря?

Призрак Нефрит коснулся спины порывом холодного ветра. Она была со мной, когда я проснулась, танцевала на границе сознания с хороводом видений и сказок. Но по мере того, как рассудок прояснялся и свое место занимала привычная цинично-наивная Антея, голос, тихо напевавший что-то на незнакомом языке, все больше тускнел, все реже в повороте головы или в резких движениях Аррека я узнавала вдруг какой-нибудь прихотливый архетип с красивым и многозначным именем. Нефрит уходила. И хотя дымка этих видений все еще застилала мой взор, скоро она превратится лишь в еще одну безмолвную тень генетической памяти.

Выполнял ли Сергей ее последнюю волю? Возможно. Чувствовал ли себя виноватым в том, что я сорвалась в том изменении, вынудив Зеленоокую пойти на чудовищную сделку со смертью? Наверняка. Не думаю, что я когда-нибудь узнаю. Даже без Вероятностных щитов арр умудрялся оставаться совершенно закрытым. Наша связь Ве'Риани поможет ему жить в мире, в котором не стало Нефрит, но вряд ли эта рана когда-нибудь затянется.

Как бы то ни было, ближайшие двадцать лет мы обречены друг на друга. Вене и риани. Не то хозяйка и слуга, не то злобная змея и укротитель, который должен удерживать ее в известных рамках.

И вот теперь он советовал мне помириться с Арреком. Почему? А ведь Сергей — тоже мужчина Дома Вуэйн. Может... Может ли быть так, что это сам Аррек передает?..

Вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успела подумать.

— Вы его видели? — И тут же прикусила язык, но было уже поздно.

Губы арра дрогнули в тени улыбки.

— Мельком. Его светлость высокий дарай-князь был, как бы это сказать? Пьян.

У меня челюсть отвалилась, а уши повисли в полнейшем обалдении.

Пьян? Аррек? Вылощенный, помешанный на контроле параноик, даже во сне умудрявшийся сканировать все пространство на световой год вокруг? Чтобы Аррек добровольно затуманил свои великолепнейшие мозги?

Не в этой жизни.

— Вы шутите надо мной.

— Ни в коем случае, торра. Видите ли, у людей этот способ издревле считается социально приемлемым стереотипом борьбы с разбитым сердцем. Даже прекрасно понимая всю его бесполезность, мы продолжаем в подобных ситуациях искать ответ именно на дне бутылки. — Он философски пожал плечами. — Возможно, в ближайшем будущем дарай-князь обнаружит, что таким образом проблема и не думает решаться, предпримет что-нибудь другое.

Меня должно было сразу насторожить это «что-нибудь другое», но, честно говоря, я все еще пребывала в ступоре из-за слова «пьян». Аррек? АРРЕК?

С чем-то подозрительно напоминающим смешок Сергей отправил по нашей связи образ-воспоминание.

(Аррек, в своем любимом кресле, в черных обтягивающих штанах и в белой, расстегнутой на груди рубашке. Его ботфорты покоятся на столе, и хорошо видно, что это вовсе не следование дурацкой моде а-ля флибустьер, а очень удобное хранилище для небольшой такой коллекции оружия, спрятанной за массивными отворотами сапог.

Комната являет собой картину полного разгрома: битые стекла, валяющиеся тут и там бутылки (пустые), книги, обглоданные куриные ножки и куча других объедков. А также белоснежные (в тех местах, где они не залиты вином) листы бумаги, исписанные прямым (если не считать разъезжающихся в разные стороны пьяных строчек) почерком. Н-да, мой благоверный определенно решил следовать «культурному стереотипу».

Черные его волосы разметались по плечам беспорядочной гривой, кожа полыхает перламутром гораздо ярче, чем обычно, на лице такое странное, такое потерянно-непонимающее выражение... Тигр озадаченный.