Питер Нейл - Звезда Судьбы

Паренек остался в седле еще несколько мгновений после того, как атлант спешился, затем медленно, словно опасаясь, что земля может внезапно разверзнуться перед ним или превратиться в кишащее змеями поле, он сполз с седла, не сводя настороженного взора с ведьмы.

Илисса по-прежнему стояла в дверях. Мантис сделал пару шагов вперед, остановился, разглядывая ее, и, наконец, подал голос.

— Я ищу своего отца. Мое имя — Мантис.

— Ну да, разумеется. — Илисса усмехнулась. У нее был звучный низкий, чуть хрипловатый голос.

— Мой отец — колдун Одрат.

— Ну конечно же. Я знала, что ты придешь.

— Я должен отыскать его, Илисса. Мне нужна твоя помощь.

— Ну, разумеется. Вот только Одрат давно умер.

Мантис застыл на месте. Кулл заметил, что юноша даже пошатнулся от такого удара, затем он выпалил напряженным голосом:

— Умер? Нет, не может быть… Ты лжешь! Я точно знаю, что ты лжешь!

Хрустальный смех Илиссы разнесся по болоту, легкий и звенящий, а затем она вновь игриво улыбнулась юноше.

— Да, может, я и лгу. Может быть, Одрат жив.

Кулл хмыкнул. Похоже, эта ведьма наслаждалась, мучая своих жертв. Однако, похоже, в атланте она чуяла достойного противника и не решалась пока задирать его, ограничиваясь более уязвимым Мантисом.

Остановившись рядом с атлантом, Урим встре-воженно засопел носом, и Кулл успокаивающе похлопал паренька по плечу, призывая к осторожности.

— Зачем ты лжешь?! — воскликнул Мантис, стискивая кулаки. В ярости, но терзаемый неуверенностью, он шагнул вперед, ощущая одно временно страх и тревогу.

Илисса тряхнула головой, ненадолго надула губки, а затем вновь улыбнулась. Ее зеленые глаза блеснули, словно она радовалась какой-то удачной шутке.

— Войдем в дом, Мантис. Твой отец жив. Я солгала… Или, возможно, я лгу тебе сейчас! Не обращай внимания на мои прихоти и пойдем вовнутрь. — Лишь теперь она в упор взглянула на Кулла с Уримом. — Это твои друзья?

— Да, это мои добрые друзья, ведьма. — Теперь Мантис говорил твердым, уверенным голосом. — Могу ли я довериться тебе? Ты не причинишь им зла?

И вновь послышался смех.

— О, ну входите же, входите, — воскликнула она, отметая все опасения Мантиса. — Входите все в дом. Я знала о том, что вы появитесь здесь. Прости меня и забудь эту глупую шутку. Одрат жив, Мантис. Ты его сын, тут не может быть никаких сомнений… Эти глаза и линия подбородка…

Внутри обстановка хижины была столь же убогой, как и ожидал атлант по внешнему виду этого жилища. Здесь имелся деревянный стол, пара табуретов, свечи, расставленные здесь и там, соломенный тюфяк на полу, какая-то грубая одежда, — вот, в общем-то и все, если не считать нескольких кухонных принадлежностей над очагом на стене. Также имелось здесь несколько книг и свитков, а в углу возвышался огромный, окованный железом сундук. Это было настоящее жилище отшельника.

По крайней мере, оно выглядело таким. Кулл ощутил еще при входе, как его пробирает дрожь, и сейчас ему не стало спокойнее. Он обшаривал комнату глазами, одновременно прислушиваясь к болтовне ведьмы, готовый увидеть ловушку в любом жесте или звуке.

Урим также явно чувствовал себя не на месте. Но в то время, как Кулл медленно начал по кругу обходить жилище, разглядывая его в подробностях и пристально изучая столь обыденные предметы, как деревянные ложки и принадлежности для письма, паренек уселся прямо на пол рядом со столом, подтянул колени к подбородку, обнял их руками, не сводя взгляда с Мантиса и Илиссы, поглощенных своей беседой.

— Твой отец — злой человек, — заявила ведьма Мантису. — Да, он еще жив, но для мира все равно что мертв. Он ни с кем не поддерживает связей. Так что, как видишь, я не вполне солгала тебе. Одрат поставил перед собой великую цель. Насколько мне известно, он пытался войти в контакт с Иномирными Сущностями. Время от времени я открывала свои зеркала и пыталась отыскать его дух. Но он так хорошо защищает себя, что я не в силах отыскать его даже с помощью своих приспособлений… Несомненно, именно этого он и желал: чтобы его оставили в покое.

— И тем не менее я обязан отыскать его.

— Наверняка ты унаследовал часть его способностей. Я в этом уверена, — промурлыкала Илисса, с улыбкой глядя на юношу. — Не так ли, Мантис?

— У меня свои причины искать его, — ответил тот, избегая взгляда ведьмы.

— Хм, да, — продолжила Илисса, словно в ответ каким-то собственным невысказанным мыслям. — Тебе бы сейчас эти способности очень пригодились, верно?

— Ты должна мне помочь найти его, — твердо заявил Мантис.

— Должна?

— Тебя можно подкупить, я это знаю. Или убедить, или заставить.

— И кто же сделает это? — поинтересовалась Илисса. Теперь в ее голосе не осталось ни следа былого добродушия. — Этот недоумок, которого вы привели с собой? Или этот тупой дикарь-атлант?

Если ведьма намеревалась вывести Кулла из себя, то ей этого не удалось. Тот давно научился держать себя в руках, и сейчас он лишь вперил в колдунью немигающий взгляд своих серых глаз. Та невольно поежилась и неожиданно улыбнулась атланту.

— Как тебя зовут, красавчик?

— Кулл, — просто ответил тот.

— Это интересное имя…

— Я и сам — интересный человек.

Усмешка Илиссы медленно стерлась с лица.

— И я тоже. Я тоже…

Внезапный образ возник в сознании атланта: он видел, как вспыхнула сталь в его руке, как покатилась с плеч снесенная голова ведьмы… Что угодно, лишь бы покончить со всем этим притворством и издевками… Но Илисса уже отвернулась, вновь обратившись к Мантису, и Кулл растерянно сжал какую-то тряпку, оказавшуюся случайно под рукой, недоумевая, что же на него нашло.

— Ты должен поведать мне, Мантис, почему тебе так важно отыскать отца. — Илисса указала на свой стол. — Прошу тебя, присядь. Не желаешь ли вина?

— Нет, благодарю.

— А ты, Кулл?

Атлант выпустил из рук лоскут ткани и уверенно взглянул ведьме в глаза.

— Нет.

Все же он подошел к столу и уселся рядом с Мантисом напротив Илиссы. Урим, застывший рядом с очагом, пристально наблюдал за ними и с таким интересом прислушивался к разговору, словно понимал его смысл.

Илисса развела руками, упираясь в столешницу и несколько мгновений барабанила по ней пальцами, с интересом разглядывая свои длинные ногти, а затем взглянула Мантису в лицо.

— Так расскажи же мне, зачем ты хочешь отыскать отца.

В душе Мантис, вероятно, понимал, что, хотя и не следует полностью доверять этой женщине, но отчасти он вынужден сказать правду, — поведать ей о своих замыслах, о том, что известно ему самому. В этот миг меч казался ему очень слабым оружием, и не могла его защитить даже гордыня и чувство самодостаточности.