Светлана Графная - Монета встанет на ребро

– Ну, тогда не знаю… Обо всём понемножку. О себе. О тебе. О дяде. О том, что было сегодняшним вечером.

– И что же, по твоему мнению, произошло сегодняшним вечером?

Он поднял на меня непривычно серьезные глаза:

– Меня чуть не убили.

– Не думаю, - нарочито беспечно отозвалась я. - Ты чуть не убился, когда залез на "высотку" - вот это да. Там мне было слишком сложно тебе помогать. А вот покушение они организовали совершенно головотяпски: ты мог пять раз сбежать, даже если бы я не стала с ними драться, а просто отвлекла на время.

– Но я бы не сбежал, ингра, - с нажимом повторил он. - Ты видела, что там было.

– Видела, - равнодушно пожав плечами, подтвердила я. - Но кто знает, что было бы, сложись всё чуть-чуть иначе? Организм, даже человеческий, - штука тонкая, умеющая так мобилизоваться в крайней ситуации, что просто диву потом даешься! - я возвысила голос, не давая себя перебить: - А ты увидел, что я там - значит, ситуация под контролем - вот и предпочел преспокойно полежать в обмороке.

Судя по лицу Кирна, моё объяснение-оправдание ничуть его не убедило, но спорить не стал. Хотя бы из вежливости. Ибо спорить с умирающими - кощунство, а вид у меня наверняка ничуть не лучше, чем у свежего трупа.

Да и зачем, я, собственно, пытаюсь его оправдать? Пусть себе думает, что он виноват во всем и вся. Тем паче, что это не так уж далеко от истины. На кой йыр мне понадобилось говорить, что это всё - просто неудачные обстоятельства?

Не надейтесь: отнюдь не по доброте душевной и желании помочь ближнему своему. Просто я не переношу мужское нытьё. Если начинают плакаться мужчины, то что остается женщинам?

– Зачем им это понадобилось? - глухо стенал между тем Кирн. - Что я им такого сделал?

– Ты сделал всё, что от тебя требовалось, вот и всё, - фыркнула я. Поморщилась, отцепляя от волос запутавшуюся в прядке сережку. Та благодарно звякнула медными лепестками. - А ненужных свидетелей убирают с дороги. На всякий случай. Вдруг чего-нибудь…

Кидранн поднял на меня недоуменные глаза:

– А что я такого сделал?

– Да ничего такого. Просто выложил им на блюдечке график присутствия и отсутствия Ликарта в доме.

– Они спрашивали о короле! А не о дяде! - встревоженно возразил тот.

– Не сомневаюсь. По-моему, я как-то уже говорила, что задавать вопросы - это искусство.

– Ну и что?

– Ну и то!!! - раздраженно огрызнулась я, не желая продолжать эту тему.

– Ладно, - подумав, согласился Кирн. - А зачем тогда им знать, когда мой дядя дома, а когда - нет?

– Затем, что он министр финансов.

– Они что, думают, что все государственные финансы лежат у него дома?!! - рассмеялся Кирн.

М-да, ночь для него - не самое лучшее время для мыслительной работы…

– Нет, - с выражением крайнего сочувствия на лице к сирым, убогим и на головку тронутым отозвалась я. - Просто им надо его убить, чтобы посадить в кресло министра своего ставленника. А засаду проще всего устроить в доме!

– Почему ты не сказала мне сразу?!!!!!!!! - завопил тот, даже не подумав ни секунды. Дивная способность за одно мгновение находить, на кого можно спихнуть всю вину!

– А ты спрашивал? - резонно возразила я, глубоким вдохом отгоняя головокружение.

– Ты не имела права утаивать от меня ТАКОЕ!!!! - продолжал гнуть свое Кирн.

– Да ну? - я скептически вздернула бровь. - В обязанности ингры входит защита Заказанного от любых материальных повреждений. О его родственниках и близких в договоре нет ни слова.

Кирн вдруг резко наклонился вперед:

– А ты всегда делаешь только то, что предписывает договор - и ни на пядь больше?!

– Смотря с кем я его заключила.

Парень растерялся. Недоуменно нахмурил брови, пожевал губы, но не выдержал:

– В смысле?

Я поудобнее устроилась в кресле, запахнула плотнее халат и не спеша начала:

– А зачем мне было это делать? И что бы я услышала в ответ? Сначала - возмущенный вопль: "Как ты смела за мной следить?!!", потом - ещё более гневное: "Ты не знаешь моих друзей, и не смей обвинять их!". А в итоге ты бы мне не поверил, я бы, раздраженная, точно перестала делать хоть что-нибудь сверх условий договора - и конец был бы, уверяю, самый, что ни на есть, печальный.

Кирн, не споря больше, горько усмехнулся:

– А что изменилось сейчас?

– Для начала, полагаю, ты мне всё-таки поверишь. Потому что с пеной у рта отстаивать невиновность тех, кто несколько часов назад тебя чуть не отправил в иной, счастливый, мир будет только полный идиот.

– А если я - он и есть?

– Не стану спорить. Тем паче, что кто ещё мог ввязаться в банду, разрабатывающую план по убийству его собственного родственника!

– Не сыпь мне соль на рану! - горестно провыл он.

– Ещё и не начинала, - пожав плечами, отозвалась я.

Мы помолчали. Свеча догорела, пришлось поставить новую. Хотя по мне - так темнота разговору совсем не мешает. Даже наоборот: знание, что собеседник не видит твоего лица, развязывает язык.

– И что теперь делать? - тихо снова заговорил Кирн.

– Да ничего страшного и особенного, - поморщилась я. - Пойти завтра к Ликарту и всё объяснить.

– ВСЁ???!!!!!!!! - испуганно возопил Кирн.

– А ты хочешь, как маленький, соврать, что это - не ты, а оно само, непонятно, как, разбилось?

На Кидранна стало жалко смотреть. Губы жалко скривились, глаза смотрели в пол… Ни дать, ни взять - нашкодивший сорванец. Да, тяжко, тяжко платить по счетам. Тем более - таким глупым.

– Ладно, - вздохнул он так тяжело, словно я только что огласила смертный приговор.

– Вот и чудно, - кивнула я, потягиваясь. И снова зашипела: по вискам будто огненной плетью хлестнуло.

– Ты чего? - нахмурился он.

– Да так… Голова очень сильно болит.

– Это из-за меня? - полуутвердительно сказал он. Я философски усмехнулась.

Ну, из-за тебя. Ну и что? У меня работа такая. За которую ты, точнее - твой дядя, мне платит. И нечего тут сидеть, словно виноватый щенок. Ещё извиняться бы начал!

Впрочем, зря надеялась. Кидранна интересовал совсем другой вопрос:

– Слушай, если это так сложно - зачем ты вообще стала ингрой?

Хоро-о-о-о-о-оший вопрос!!!!! Тем паче, что как раз ингрой-то я и не являюсь… Но разве об этом стоит распространяться?

– Видишь ли, ингра - это не просто профессия, - осторожно начала я. - Это мироощущение, отношение к людям, поведение. Жизнь, одним словом. Жизнь воительницы-одиночки, не считающейся ни с кем и ни с чем, кроме собственного устава и временного договора. Это сложно объяснить…

– Мужика тебе надо, короче, - резко перебил вдруг Кидранн. Как мечом разрубил.

Ну на-а-адо же, какие мы умные!!! И разбегающиеся во все стороны переулки лабиринта Жизни знаем, как свои пять пальцев!!! Ну-ну…