Наталия Московских - Сердце Тайрьяры

Роанар несколько секунд молча изучал мое лицо. Внутри меня вновь начало закипать раздражение, и я поспешил предупредить арбалетчика:

- Сразу говорю, если ты тоже пришел беседовать со мной об этой треклятой царапине, лучше даже не начинай.

Барон усмехнулся, вздохнул и присел рядом со мной.

- Не все сердца полны лишь волнения за тебя, Лигг, - склонив голову, сказал он, - так что, если ждешь от меня душевных излияний о том, как мне будет тебя не хватать, лучше закатай губу сразу.

Я от души рассмеялся и с нескрываемой благодарностью посмотрел на друга.

- Спасибо, Рон.

- Обращайся, - хмыкнул он.

Несколько секунд мы провели в молчании, затем арбалетчик все же произнес:

- Если хочешь мое мнение, - Роанар внимательно посмотрел на меня и кивнул, - думаю, ты не умрешь. И не злись так на dassa. Он юн и импульсивен. А еще он очень сильно к тебе привязался. Ему страшно, вот он и выражает это так...

Рон задумался, какое слово подобрать. Я хмыкнул.

- По-идиотски?

- Именно, - с нарочитой серьезностью отозвался арбалетчик, тут же прыснув со смеху. У меня на душе стало намного легче. Я взглянул в сторону Ольцига и Филисити. Девушка что-то сказала монаху, легонько ударив его по плечу, затем заботливо приобняла его и начала что-то ему усердно втолковывать. Ольциг кивал, сгорбив спину, словно таирская колдунья пыталась словами смягчить его большое горе. По правде говоря, мне стало даже жаль юношу. Может быть, Руан прав?

- Роанар, я скажу это один раз и только тебе, - вздохнув, серьезно проговорил я, - если через два дня опасения dassa подтвердятся...

- Райдер, - закатив глаза, протянул барон, но я не дал себя перебить.

- Дослушай. Если Ольциг окажется прав, ты ведь выполнишь задание короля? И Филисити... - я снова мельком взглянул на колдунью, и сердце защемила тоска, словно лишь теперь мне передались опасения друзей, - сбереги ее. Она...

Роанар вздохнул и тяжело опустил мне руку на плечо.

- Выбрось это из головы, Лигг, - строго сказал он, - прекрати хоронить самого себя. Злость, уныние и паника - чрезвычайно заразные недуги. Борись с ними, как боролся всегда, и будь самим собой. Ты не умрешь. Я знаю таких, как ты.

У меня вырвался нервный смешок.

- Стражей Орсса с темной кровью?

Рон посмотрел на меня, нахмурившись, и мне захотелось ударить себя по лбу. Какого декса я уже в который раз называю себя стражем Орсса?!

Руан коротко кивнул мне и тихо проговорил:

- Будем считать, первой половины я не расслышал, - он тут же перестал говорить полушепотом и продолжил, - нет. Племя победителей. Такие, как ты, рождаются под счастливой звездой. Вы всегда побеждаете, у вас это на роду написано.

Взгляд арбалетчика обратился в сторону костра, где Филисити продолжала о чем-то тихо беседовать с Ольцигом.

- Леди да-Кар... - Рон помедлил и, качнув головой, необычайно осторожно и нежно произнес имя таирской колдуньи, - Филисити... тоже из этой породы. Вы ломаете привычные устои, добиваетесь своего, выбираетесь из чудовищных передряг, отделавшись парой царапин. Вас словно что-то оберегает, ведет. Уж не знаю, какая это магия: темная кровь, или силы природы, но такие люди, как вы, всегда оказываются на коне.

Я слушал и удивлялся тому, каким кажусь со стороны. Эдакое олицетворение успеха. Причем в глазах наследника знатного рода. Я - безродный наемник, без определенного пути, без прошлого, без памяти... воистину, мой покровитель был прав.

- Никогда не знаешь, что у человека под кожей, - произнес я, предпочтя опустить первую часть фразы кардинала Солли.

Рон, как ни странно, встрепенулся от этих слов и непонятливо взглянул на меня.

- Что?

Я повторил.

- Никогда не знаешь, что у человека под кожей. Так говорил Дайминио, когда я выражал примерно то же настроение. У всех моих сверстников в Ордене было, о чем вспомнить. Было прошлое, и я тянулся к этому...

- У меня есть прошлое, - пожал плечами Руан, - и я помню, кто я. Но, знаешь, Лигг...

Арбалетчик вновь с тоской взглянул на Филисити и криво улыбнулся, убрав руку с моего плеча.

- ... лучше бы я не знал.

- Не стоит так говорить. Ты не стал бы, если бы понимал, каково это.

- Ты наглядно это объяснил днем, - хмыкнул Роанар, - и я все еще с тобой не согласен. Ты объяснил, что потерял, но совсем забыл про то, что приобрел.

Я непонятливо прищурился, и арбалетчик усмехнулся.

- Свободу, Райдер, - я предпочел не услышать осуждение в его тоне, - без опыта прошлого предопределенным перестает быть и твое будущее. Ты сам волен выбирать его. Какое, по-твоему, будущее у меня?

Я не ответил. На лице Рона растянулась понимающая кривая ухмылка. Ему еще долго придется бороться с тенью, которую его отец бросил на весь свой род.

- Знаешь, я бы многое отдал, чтобы поменяться с тобой местами. Поверь, - арбалетчик опустил взгляд, и подтвердил свои слова кивком, - я знаю, о чем говорю.

***

Мы двинулись в путь на рассвете. Ольциг, несмотря на сопротивление Роанара, повесил его торбу себе на плечо. Пытался забрать и арбалет, чтобы Руану было проще спускаться, но этого барон, сделать не дал, хотя и не успел полностью восстановить силы после обильной кровопотери. Упрямство взяло верх над здравым смыслом, поэтому ни уверения dassa, ни уговоры Филисити на Рона не подействовали. Я даже не пытался убедить его послушаться: знал, что это бесполезно, и прекрасно понимал друга. В нежелании признавать собственную слабость мы с Роанаром похожи - это серьезнейший удар по гордости.

Тем не менее, я бросил на барона несколько изучающих взглядов, пытаясь оценить его состояние. Арбалетчик все еще выглядел бледным, но, кажется, был вполне в силах одолеть спуск. В крайнем случае, Филисити сумеет его подхватить ветром. Я тихо предупредил об этом девушку и попросил ее следить за Роном краем глаза. Просьба колдунью, кажется, не обрадовала, но она постаралась не подать вида.

Филисити начала спускаться первой, я держался рядом. Девушка смотрела на меня с сомнением и не доверяла моим знаниям местности. Ей казалось, что одного воспоминания о спуске в Чегрессию недостаточно, чтобы вести нашу группу вперед. Со своей стороны я вовсе не пытался перенять на себя роль проводника, лишь хотел убедиться, что все останутся целы.

По дороге вниз я решил, наконец, рассказать друзьям в подробностях о том, какое воспоминание посетило меня, когда я коснулся блуждающего огонька. Филисити с интересом слушала о Кастере и о том, как мне удавалось общаться с дексами еще до обращения. Ольцига же заинтересовало другое.

- Ты хочешь сказать, что темные твари владеют искусством письма? - недоверчиво спросил монах, когда рассказ дошел до имени декса, и я невольно улыбнулся, понимая, что dassa, наконец, преодолел свое нежелание со мной разговаривать. Так и знал, что любопытство возьмет верх.