Питер Дэвид - Долгая ночь Примы Центавра

Вир опустил глаза и принялся рассматривать бокал в своей руке с таким видом, будто напиток в этом стакане возник волшебным образом. Затем одним глотком отпил половину, предчувствуя, что сегодня вечером ограничиться этим не удастся.

- О, всякие дурацкие слухи. Люди исчезают. Умеренные политики лишаются уважения, лишаются постов… лишаются жизни. На их места приходят ваши ставленники.

- О, вы переоцениваете меня, господин Посол, - сказал Дурла подкупающе честным голосом. - Сознаюсь, я часто рекомендую императору людей, которых считаю заслуживающими доверия. Но поскольку сферой моей компетенции является Внутренняя Безопасность, то, мне кажется, будет разумно, если я стану выдвигать людей, о которых точно знаю, что они будут лояльны Республике.

- Вы хотели сказать, лояльны вам?

- Я сказал именно то, что хотел сказать, Посол, - невозмутимо ответил Дурла. - Не следует забывать, что именно император является живым воплощением духа Республики Центавра. Так что если бы я задумался о таком понятии, как «личная преданность» моих выдвиженцев, то, конечно, речь шла бы об их личной преданности императору, но не мне.

- Как любезно с вашей стороны, Министр, - наконец, вступил в разговор Лондо. - Сейчас, и в самом деле, такие опасные времена. Так трудно бывает разобраться, кому можно доверять, а кому нет.

- Совершенно верно, - подтвердил Дурла и хлопнул Вира по плечу. - Мне кажется, у вас возникло какое-то неверное впечатление обо мне, Посол. Пусть отсохнет мой язык, если он произнес слова, которые хоть на мгновение обеспокоили вас.

- Вот на это я бы с удовольствием согласился, - пробормотал Вир.

Очевидно, пропустив мимо ушей его сарказм, Дурла продолжил:

- В конечном счете, все мы хотим одного и того же. Хотим вернуть Республике Центавра то почетное место, которое она некогда занимала на межзвездной арене.

- Мы этого хотим?

- Конечно, Посол! - воскликнул Дурла, считая это само собой разумеющимся. - В настоящий момент для многих мы являемся не более, чем посмешищем. Разбитым, падшим врагом. Стремление не дать нам подняться объединяет многие расы. Когда-то… когда-то при одном упоминании нашего имени они тряслись от страха. Теперь они трясутся от смеха.

- Ужасно, - нараспев произнес Лондо, словно ему доводилось участвовать в подобных разговорах уже тысячу раз. Вир не мог не отметить, что Лондо потребляет ликер примерно втрое быстрее, чем сам Вир. Пожалуй, быстрее, чем кто-либо в этом зале. - Это воистину ужасно.

- И даже теперь, когда мы отстраиваемся, надрываемся, выплачивая репарации, когда мы пытаемся вернуть себе гордость и величие… они надзирают за нами. Они обращаются с нами так, как мы раньше обращались с Нарнами. И как вы это назовете?

- Насмешка судьбы? - предложил Вир.

Как будто не слыша Вира - возможно, Дурла и вправду его не слышал - Дурла сам ответил на свой вопрос.

- Оскорбления! Оскорбление на оскорблении! Но стремление к величию по-прежнему живо на Приме Центавра, по-прежнему пылает жаром в сердцах наших людей.

- Вообще-то жар - это, обычно, плохая вещь, - сказал Вир. - Знаете ли, иногда от него можно и умереть.

- А иногда приобрести необыкновенную ясность мысли, - парировал Дурла.

- У меня, обычно, бывает только головная боль.

- Мы шествовали среди звезд, - настойчиво продолжал Дурла. - А когда ты видел вокруг себя небо, полное звезд, как же можно после этого довольствоваться лишь подножной грязью? Знаете, чего я хочу от моего народа, Посол? Хотите знать правду? Я хочу, чтобы мой народ вновь занял то место, которое по праву принадлежало ему в галактике. Я хочу вновь увидеть, как Центавр простирает свою руку и повелевает звездами. Я хочу славы. Я хочу, чтобы мы стали теми, кем должны быть. (19) Означает ли это, что я хочу слишком много, Посол?

Но ответил ему Лондо, глядя в бокал, который он вертел в руке.

- Нет, - тихо сказал он. - Нет… это вовсе не так уж много.

Дурла собрался было продолжить, но кто-то окликнул его по имени из дальнего конца зала. Похоже, что там шел дружеский диспут, и Дурла был призван рассудить и завершить спор. Министр поспешно, но элегантно поклонился Виру и Лондо, и удалился.

Еще несколько сановников направились к императору, шумно требуя его внимания, но Лондо отмахнулся от них. Вместо этого он положил Виру руку на плечо и сказал:

- Давай прогуляемся, Вир. Поделись со мной свежими новостями да сплетнями, да смотри, не вздумай упустить ни одной мелочи!

- Ну, что касается самой свежей новости: он не нравится мне, Лондо. Этот Дурла. Ну нисколько не нравится, - Вир перешел на шепот, безуспешно пытаясь скрыть свое раздражение.

- Дурла? Что не так с Дурлой? - Можно было подумать, что Лондо крайне изумлен.

- Слушай, не пойми меня неправильно, но… чем-то он напоминает мне тебя. Точнее, тебя, каким ты был несколько лет назад.

- Мне он меня не напоминает нисколько.

- Ты шутишь? А все эти разговоры о том, кем он хочет нас видеть? Разве в прежние времена ты не мог бы сказать то же самое?

- Нет. Я бы никогда так не сказал.

Вир с досадой покосился на Лондо, который уводил его все дальше от шумной толпы по одному из больших дворцовых коридоров.

- И куда мы идем? - спросил Вир.

- На экскурсию. Ведь во дворце многое изменилось с тех пор, как ты был здесь в последний раз. - Лондо бросил на Вира слегка затуманенный взгляд. - Итак, давай разберемся: ты говоришь, что Дурла напоминает тебе меня, и по этой причине он тебе не нравится. Получается, что я должен оскорбиться, разве не так?

- Когда я впервые повстречался с тобой, в те давние времена ты… в общем, ты был чем-то пугающим, Лондо. И у тебя были эти видения о том, каким быть Центавру. И ты…

- Добился их исполнения, - тихо сказал Лондо.

- Да. И из-за этого погибли миллионы.

- Какие резкие слова. Ты осуждаешь меня, Вир? Ты осмеливаешься судить императора? - в словах Лондо звучал вызов, но в тоне, каким они были произнесены, слышалось только любопытство.

- Я знаю тебя, Лондо. Иногда я даже думаю, что знаю тебя лучше, чем кто-либо другой… по крайней мере из тех, кто остался жив. Дурла унаследовал твои мечты, Лондо. А посмотри, к чему они приводят. К смерти, разрушению, трагедии.

- Дорога судьбы никогда не бывает гладкой, Вир. На пути всегда попадаются ухабы.

- Ухабы? Лондо, мы устроили резню Нарнам! Мы повсюду сеяли хаос и разрушение! А потом наши грехи откликнулись нам с утроенной силой. И все это только из-за той мечты о величии, о котором разглагольствует теперь Дурла. Когда мы хоть чему-нибудь научимся, Лондо? Знаешь, чем это закончится? Гибелью всех и каждого центаврианина в галактике!