Владимир Ленский - Пророчество Двух Лун

– У вас поблизости горят леса?

– Нет, – хозяин покачал головой, – с лесами все в порядке, а вот одна деревня точно сгорела… Дела там обстоят скверно, потому я и говорю, чтобы вам проселком не ехать.

Ничего подобного хозяин прежде не говорил – и, вероятно, не заговорил бы об этом, если бы Эмери не спросил о запахе дыма.

– Я не вижу никакого проселка, – начал было Эмери, но хозяин перебил его:

– Отсюда не видать, он дальше, за мельницей. Но если той дорогой ехать, то путь пройдет как раз мимо деревни, где скверно, а чужакам туда лучше не заглядывать. Туда и свои сейчас не ходят. Дней несколько бы переждать, пока солдаты не подойдут. – И посмотрел на Эмери с почти искренней заботой: – Я не ради приработка советую: вижу уж, что на вас с вашей дамой много не заработаешь; я о вас беспокоюсь. Знаете, – задумчиво прибавил он, – иной раз кормишь-поишь человека, а спустя день – ну, предположим – находят его убитым где-нибудь. Смотришь и думаешь: «Только что у меня в харчевне пиво пил – а теперь вот ни на что не годен, одно воспоминание…» Всегда не по себе от таких вещей.

– Что там, в конце концов, происходит, в той деревне? Расскажите, – попросил Эмери. И добавил вполголоса: – Рассказывайте как есть – мне можно довериться.

– Да уж вижу, вам-то можно, а вот спутница у вас, мой господин, – перец в кипятке. Как вы с ней уживаетесь?

– А я с ней и, не уживаюсь, – ответил Эмери. – Терпеть ее не могу.

– Ну, так-то, не по-доброму, – так ведь тоже не стоит, – внезапно переменил свое мнение хозяин. Очевидно, неодобрительно отзываясь о нраве Уиды, он рассчитывал вызнать о ней какие-нибудь пикантные подробности. – Все-таки она женщина. Видная женщина, я имею в виду.

– Вот и бедный покойный Кустер так говорил: «Видная», – вздохнул Эмери. – Расскажите лучше подробней о той деревне, что горела.

– Бунт, – понизив голос, сообщил владелец харчевни. – Хозяина убили и все вокруг спалили. Все подчистую.

Эмери вздрогнул.

Хозяин сразу заметил это:

– А, вас уже и в дрожь кинуло. Вот и я говорю: плохо там. Главарь у них – головорез, двух человек собственными руками прикончил.

– В столицу дали знать?

– А как же! – Хозяин почесал бровь с исключительно задумчивым видом. – Обязательно. Сообщили в столицу. Скоро солдаты прибудут. Непременно прибудут и разберутся на месте. Другие деревни побаиваются, а этим, бунтарям, – им уже ничего не страшно, они свое злое дело сделали. Впору только сидеть и ждать расплаты. И хозяин-то у них, кстати, был добрый. Больше научными изысканиями был занят, чем своей землей и людьми. Надо было поприжать, а он, наоборот, – распустил.

– Как его звали?

– Господин Алхвине. Странный был человек, но, по моему мнению, зла никому не хотел. Жаль, что убили. Вот так всегда: живешь-живешь, а потом…

Хозяин махнул рукой. О господине Алхвине он сожалел весьма отвлеченно, поскольку господин Алхвине никогда не пил пива в маленькой харчевне и не угощался здесь жареной птицей на вертеле. И даже здешние пироги с ягодой его не приманивали.

Эмери тоже не знал господина Алхвине, но имя запомнил, чтобы потом справиться у дяди Адобекка: тот наверняка расскажет о нем что-нибудь интересное.

Неожиданно Эмери услышал шорох за спиной и обернулся. Уида стояла в дверях с отсутствующим видом и любовалась луной на фоне заката.

– Подслушиваешь? – осведомился Эмери.

Она пожала плечами.

– Надо же как-то скоротать мои девичьи будни… Стало быть, там, куда мы направляемся, – кровавый бунт, и главарь у негодяев – из головорезов первейший головорез?

Хозяин исподлобья поглядывал на женщину, не отнимая палец от брови, и помалкивал. Ждал, как ответит Эмери.

Эмери же сказал:

– Поедем обходным путем.

– Ты сумасшедший? – Уида так и вскинулась. – Ты намерен пропустить бунт?

– В каком смысле – «пропустить»? – не понял Эмери. – Там ведь не лошадиная ярмарка, Уида, там людей убивают.

Она поморщилась.

– Ну, убили кого-то… Может, он был плохой – этот, кого убили?

– Мы поедем обходной дорогой, – повторил Эмери.

– Обходной-то дороги, пожалуй, нет, – вступил хозяин. – Только одна здесь дорога, если вам к границе. Дальше опять развилка, но мимо той деревни проехать придется.

– Рискнем? – Глаза Уиды блеснули.

– Отправляемся завтра, – сдался Эмери. – Нужно выспаться.

Он надеялся, что к утру прибудут солдаты из столицы и с бунтом будет покончено.

Глава четвертая

ТАЙНАЯ КРЕПОСТЬ В МЕДНОМ ЛЕСУ

Эмери был разбужен грохотом, который раздавался отовсюду, – весь мир, казалось, полнился мириадами неблагозвучных стуков: за окном гремели копыта, бубнили не в лад барабаны, гоготали голоса, а в дверь комнаты колотил чей-то негодующий кулак.

– Эмери! – закричала Уида.

Ее вопль, пусть и пронзительный, резкий, был сейчас единственным, что не являлось грохотом, и Эмери ощутил подобие благодарности к неугомонной девице.

– Ты спишь? – опять крикнула она и пнула дверь ногой.

Эмери поднялся с кровати и, пошатываясь, добрел до двери. Отодвинул задвижку. Уида, в необъятной белой рубахе, босая, еще размякшая спросонок, упала в его объятия.

– Видал? – спросила она, укладывая голову на его плечо и поглядывая на него блестящими глазами.

– Что?

– Солдаты.

Она отскочила от него, схватила за руку, подтащила к окну, ударом кулака распахнула ставни.

По дороге, в сторону невидимого отсюда проселка, двигался отряд – человек пятьдесят, и десять из них конные. Эмери молча смотрел на них, и ничем не объяснимая тревога охватывала его все сильнее. В музыке, которую он теперь ясно слышал в стуке, грохоте и гомоне, звучала главенствующей темой лихая обреченность. В бравурной тональности явственно слышалось: «Мы славно все умрем…»

Эмери закричал:

– Капитан!

Но ни один из проходивших мимо не обернулся в сторону окна.

Эмери уселся на кровать, Уида с размаху плюхнулась рядом. Так они и посидели немного рядком, как двое добрых приятелей.

Эмери сказал:

– Если ты права, Талиессин сейчас в безопасности.

Уида изогнула брови.

– Он в Медном лесу, в чем у меня нет сомнений; но в безопасности ли? – покачала головой эльфийка. – Поблизости мятеж. И в столице этот мятеж сочли достаточно серьезным, чтобы прислать сравнительно большой отряд. Знать бы, что там происходит, в этой деревне! – Уида запустила руки в свои распущенные волосы, растрепала их еще больше, словно надеясь таким образом стряхнуть с себя остатки сонливости. – Надо было вчера туда поехать и все выведать. А теперь уж поздно. Скоро там начнется… а-а-а… – Она не удержалась и зевнула, но все же закончила фразу: – …кровавое месиво.