О. Шеремет - Вне времени

— Впо-полне, — заикнулся гений смерти.

Мне стало его жаль — совсем немножко — поэтому я отпустила воротник его туники. Нажала ладонью на макушку, усадила на землю, а сама уперла руки в бедра, взирая на несчастного. Эх, какого агента Гестапо потеряло.

— Отвечай по порядку, честно, с чувством, с толком, с расстановкой. Ясно?

— Да, — с чувством ответил крылатый.

— Почему Алхаст не помнит сны?

— Он должен умереть.

— Все мы там будем… Но что ты-то здесь делаешь, гений?!

Краснея, словно юная дева в объятьях драгуна, житель Асгарда объяснил, что их, гениев, обязанность, заключалась в том, чтобы отслеживать все смерти в Мидгарде и вести им учет. Бухгалтеры Мефистофеля. Пером Маат(2) были вписаны имена тех, кто должен умереть, в небольшой список, который гениям выдавали в их Управлении на месяц. И потом чернокрылые отслеживали, чтобы души покинули тела в нужный момент, и были сопровождены куда надо.

— А куда надо? — вполне дружелюбно поинтересовалась я. Работает человек, что ж на него злиться? Конечно, я собиралась еще поторговаться за душу Алхаста — благо, опыт в таких делах у меня уже был… Но пока пусть мой собседеник выговорится.

— Это зависит от того, каким цветом написано имя. Перо Маат может писать зеленым или красным: зеленый — Асгард, красный — Нифльхельм. Там уже другие Управления принимают души.

Это мы уже проходили. Управление в Бездне, гостеприимное, на мой вкус — даже чересчур. Готовое распахнуть свои демократичные объятия для всех.

— Хорошая профессия. Поздравляю. Но, может ты мне всё-таки объяснишь, почему ты так долго ходишь за Алхастом? Сны ему не снятся уже целую неделю… и, я так понимаю, это твоих крыльев дело.

Тощий Гений открыл рот, набрал воздуха, подавился им и беспомощно посмотрел на меня.

— Я — стажер. Только первый месяц работаю без ментора, один… И у меня в списке всего лишь пятеро.

В доказательство он показал изрядно измятый листочек бумаги с пятью именами — все они были зелеными, что порадовало — но не очень.

— Четверо уже ушли в Асагрд, всё как полагается. А он… — гений бросил взгляд на Алхаста. — Не умер!

— Вот досада, — рассеянно поддакунла я, а потом спохватилась. — То есть нет, наоборот. Гений, а что делать, если клиент не умирает?

— Не знаю, — страшным шепотом поделился стажер. — Я вообще не очень хорошо слушал лекции ментора.

Даром преподаватели время с тобой тратили…

— И ты решил сам угробить Алхаста, чтобы вернуться и показать в своем Управленни листок с отлично выполненным заданием?

— Да! — радостная улыбка. — Я и кирпич ему на голову скинул, и яд поставил в кувшине… а он…

Я вздохнула и закатила глаза.

— Слушай внимательно, улавливай интонацию. То ессь ты решил убить, прикончить, укокошить, отправить в мир иной, кокнуть… данного эльфа? Который является Архимагом — заметь, единственным и незаменимым — в одном из миров Игга. И ты сейчас говоришь об этом мне, его нежно любимой — и нежно любящей! — девушке? И девушке не простой, а неуравновешенной магичке, которая сначала сварит из тебя куриный бульон, а уже потом, может быть, пожалеет об этом.

Судя по увядшей улыбке, он уловил. Я подождала, пока последние слова достигнут его мозга.

— И… и что же делать?

— Во-первых, снять твоё чертово заклятье, чтобы Алхаст смог нормально выспаться. Во-вторых, ты сейчас же включаешь реактивные двигатели и отправляешься в своё Управление. Там с покаянным видом заявляешь ментору, что толку от тебя никакого. Он устраивает тебе разнос, потом отправляется сюда, приносит мне извинения, и мы с ним, как взрослые интеллигентые нелюди, решаем эту проблему.

— Я боюсь, — бедняга съежился и всхлипнул. Его огромные глаза наполнились слезами. Отлично. Вот только незадачилвых гениев смерти я еще не успокаивала.

— Хочешь, я с тобой пойду? — вырвалось само собой. Пора хвататься за голову: что, мне Бездны было мало? Но при виде гения, сразу вернувшегося к жизни при этом предложении, у меня не хватило сил взять слова обратно.

— Только не забудь про Алхаста.

Он выдернул перышко из крыла, шепнул: "Облети вокруг Земли, быть по-моему вели", и броисл его в воздух. Затем дрожащей лпакой взял меня за руку, и мир сна моего дорого ушастика исчез.

ДАРМ'РИСС

Проснулся за час до рассвета и лежал без сна, закинув руки за голову. Под боком тихо посапывали Эмма и Червежук, свернувшись в один едва-ли-расцепляемый комок. Я отодвинулся от мохнатого тела Червежука, который щекотал меня своими многочисленными лапками. Не поверите, но я боюсь щекотки…

Мысли вернулись к моему сну — и к той его части, которая сном не была. Самой приятной рыжеволосой части, надо отметить… в сравнении с остальным.

До чего же меня довело это Зеркало, Стражем которого я был! Почти потерял контроль над собой, в последнии дни ходил, как в тумане. А как я вел себя вчера, лучше даже не вспоминать. Результат соотетствующий — еще одним замком в Бездну меньше.

Самобичевание — не мой метод. Но нужно признать свои ошибки, что исправить их…

Как ты исправшь эту ошибку? — устало спросил Иззмир. — Вы уже несколько раз пытались сварить совстав для Философского камня.

Возможно, мы неправильно поняли рецепт, он написан очень ужэе аллегричным языком. Действительно, пока наши попытки не увенчались успехом. Нужно помириться с отцом и поговорить с ним по этому поводу. И принести Младшей какой-нибудь кристалл, и поговорить с друзьями…

А что я им скажу? Извините, я идиот. Но вы ведь и так мне это твердите добрых полвека.

В любом случае, долг Архимага — а я всё еще занимал этот пост — требовал моего появления в Городе Мира. Защита нашей курсовой была назначена на шесть часов вечера, сразу после Давида, Сессен и Эрика, которые втроем изучали что-то, связанное с боевыми Цепями Молний. Жаль, что нельзя присутствовать на защите однокурсников.

Башня Архимага встретила меня непривычным порядком. Как будто вчера кто-то допоздна перебирал бумаги в надежде, что слетевший с катушек начальник соизволит вернуться. Совесть раскрыла свою беззубую пасть, но я не позволил её укусить себя. Через час придет Каланмис. Должен прийти, по крайне мере. И тогда…

— Каланмис, — я набрал побольше воздуха и подошел к зеркалу. — Я был не прав. И… Из…

Нет, так не пойдет. Я прокашлялся и начал заново.

— Я прошу про… пр… Прощ… Пршупрщеня! — зажмурился и протараторил.

— Думаю, зеркало тебя уже простило, — раздался сзади такой привычный голос Каланмиса.

С кипой новых кляуз, секретарь встал у меня за спиной. С любопытством заглянул в зеркальную глубину.