Уэн Спенсер - Волк который правит (неоф. перевод)

— Было несколько случаев, когда все, что мне оставалось делать, это целовать грязь и молиться.

Штормовая Песня слегка усмехнулась, напомнив Тинкер, что у их разговора есть слушатели. Вслед за этим она вспомнила, что Мейнард являлся второй наиболее важной личностью в Питтсбурге после Ветроволка — и он искал с ней встречи.

— Вряд ли вы пришли сюда, чтобы спросить о моем вероисповедании.

— В каком-то смысле — именно за этим, — сказал Мейнард. — Вы понимаете, что договор с эльфами, касающийся статуса Питтсбурга, сейчас лишился юридической силы?

— Нет. Почему это должно произойти?

— Основополагающим принципом договора является то, что Питтсбург — это земной город, который только временно пребывает на Эльфдоме. Каждая статья договора пронизана идеей, что люди имеют возможность вернуться на Землю.

— Дерьмо! Ладно, я понятия об этом не имела, — она мрачно смотрела на него, мечтая не быть такой усталой. Наверняка этот разговор должен иметь какую-то цель, но она не видела связи. Какое отношение религия должна иметь к договору?

— Малышка, — Штормовая Песня достала упаковку «Джусифрута» и предложила одну пластинку Тинкер. — Он хочет знать, насколько ты являешься человеком, после того, как все окружающие имели возможность ебать тебе мозги последние несколько месяцев.[21] Ему нужна твоя помощь, но он не знает, может ли тебе доверять.

«Ох». Тинкер взяла жевательную резинку, чтобы дать себе время обдумать сказанное.

— Как всегда — коротко и доступно, Штормовая Песня. — Мейнард тоже взял пластинку.

— Именно за это вы меня и любите. — Штормовая Песня отступила назад, завершая разговор и вновь превращаясь в эльфа.

Последний раз, когда Тинкер разговаривала с Мейнардом, был, как она припомнила, перед тем, как ее вызвали к королеве. Тогда она предупредила его об Они. Медленно разворачивая обертку, она пыталась вспомнить, видела ли она Мейнарда после этого. Нет, Они похитили ее как раз тогда, когда она направлялась к нему. Да уж, она могла понять, почему он опасался того, что она была в каком-либо смысле «испорчена».

Напрашивался вопрос о том, каких к дьяволу действий он ожидал от нее в вопросе заключения нового договора. Как предприниматель, она считала все правила, установленные старым договором, трудными, озадачивающими, вводящими в заблуждение, ставящими в тупик… любой другой термин, означающий «запутанный».

— Слушайте, я могу помочь в делах, связанных с автомобильной свалкой, гонками на ховербайках, и современной физикой, — она вздохнула и положила резинку в рот. На мгновение ее отвлек вкус — не «Джусифрут», который она помнила, а что-то похожее — только в сотню раз лучше. Ощущение было похожим на удар. «Ух ты». Она осмотрела яркую желтую упаковку от жевательной резинки, которую держала в руке. Ах да, она же теперь эльф и ее ощущения вкуса изменились.

Мейнард, нахмурившись, ждал, когда она закончит мысль.

— Ээ… — О чем это она? Ах да, сферы ее компетентности. — Но я обнаружила, что я очень мало знаю о чем-либо еще.

— Вы — доми Ветроволка.

— И это делает меня экспертом — в чем? Я не достаточно хорошо вас знаю, чтобы обсуждать мою сексуальную жизнь, а если честно, единственное место, где я часто вижу моего мужа — это постель.

— Нравится вам это или нет, зе доми, но это делает вас фигурой на поле Питтсбурга. Где живут шестьдесят тысяч людей, которые нуждаются в вас.

— Ну ладно, я на их стороне. Ура, ура, ура! Но я все еще понятия не имею, как помочь. Блядь, я пыталась помочь эльфам,[22] и посмотрите на бардак, который я устроила. Большего беспорядка, чем Черепаший ручей, вы сделать не сумеете.

— Многие эльфы считают это беспроигрышной ситуацией. Если бы вы еще и навсегда вернули Питтсбург обратно на Землю, это было бы идеально.

— Некоторым из нас это бы не понравилось, — сказала Штормовая Песня.

Мейнард взглядом попросил Штормовую Песню помолчать

— Послушайте, — сказала Тинкер. — Если уж дерьмо попало в вентилятор,[23] я обещаю, что сдвину небо и землю, чтобы защитить население города, но я не «политическое животное». В настоящий момент, я не хочу даже пытаться заниматься чем-то, что не может быть разрешено с помощью обычных математических расчетов.

Мейнард все еще смотрел на Штормовую Песню, но уже более пристально. Штормовая Песня замерла со странным выражением лица, как будто кто-то ткнул ее коровьим стрекалом.

— Штормовая Песня? — Тинкер оглядела окружающую местность в поисках опасности.

— Ты сделаешь это, — пробормотала Штормовая Песня таким тоном, что у Тинкер мороз пробежал по спине.

— Я сделаю что? — Тинкер стряхнула неприятное ощущение.

— Сдвинешь небо и землю, чтобы защитить то, что любишь, — прошептала Штормовая Песня.

— Что, черт побери, это значит? — спросила Тинкер.

Штормовая Песня моргнула и взглянула на Тинкер. — Приношу извинения, зе доми, — сказала она на Высоком эльфийском, спрятавшись за официальным выражением лица. — Моя способность стихийна, и я не обучена. Я… Я не уверена…

— Если дело обстоит таким образом, для меня этого достаточно. — Мейнард действовал так, как будто Штормовая Песня сказала что-то более понятное. — Приношу извинения, зе доми, я должен вас покинуть. Nasadae.

— Nasadae, — откликнулась озадаченная Тинкер. Что за хуйня сейчас произошла?[24] Мейнард поклонился в знак прощания. Штормовая Песня вернулась в режим секаша. И разговор происходил на английском, так что спрашивать Пони будет бесполезно.

Воджо вернулся с ключами. — Я вижу, вы нашли причину всех наших проблем, — он показал на молельню, отмечавшую веховую линию. — Как только после первого Включения в окружающую местность просочилась магия, весь объект приобрел странные свойства. Это самая странная вещь, которую я когда-либо видел — включая пробуждение днем раньше.

— Хм? — у нее возникли трудности с сортировкой ее барахла. Так, это все, я не буду сегодня драться с чудовищами и лягу спать пораньше.

Воджо неправильно понял ее недоумение.

— Я жил в Восточном районе совсем рядом с Краем — чуть не остался на Земле вместе с частью города. Мое окно выходило на шоссе I-279. Каждое утро я вставал, пил кофе и оценивал из окна количество машин на дороге. Во время первого Включения, я выглянул, и снаружи не было ничего, кроме деревьев. Я решил, что я, наверное, сплю. Прежде чем выглянуть снова, я сходил и принял холодный душ.