Вольфганг Хольбайн - Цикл Дегона. Печать силы

Но от воинов маюнде его отличали не только одежда и рост. Казалось, этого человека окружает стена из невидимого стекла, делавшая его хозяином положения. Этот человек, шаман племени, научился управлять тайными силами творения. При этом он использовал мрачные, злые силы, и эти силы сейчас наполняли крохотную, грубо сделанную куклу, которую он сжимал в руках. Несмотря на то что сам шаман застыл, будто статуя, он наполнил куклу силой, которая несла смерть и уничтожение.

Эти шесть воинов маюнде и их шаман прибыли сюда, в запретное место в центре кратера, переполненное красным светом и удушающим жаром ада, с одной-единственной целью: они должны были наложить заклятие смерти. Смерти, которая поразит человека, чьи волосы отмечены такой же седой прядью, как и крошечная кукла вуду.

Когда мы добрались до небольшого портового городка на южном побережье острова Кракатау, уже почти рассвело. Сперва мы укрывались в джунглях, тянувшихся до самого городка, на окраинах которого было полно маленьких заброшенных усадеб, заросших тропическими растениями. Признаться, этот отрезок пути мы преодолели без особых усилий, а вот последние десять минут показались мне сущей мукой, ибо идти по городу открыто оказалось необычайно сложно.

Дом Эльдекерка находился на противоположном краю селения. Это было маленькое одноэтажное строение, последнее в длинном ряду одинаковых зданий, стоявших на одной-единственной улице городка.

Мы с Шенноном, словно воры, перебегали из одной тени в другую. Не раз нам приходилось прятаться за кустами и с затаенным дыханием ожидать, пока улица опять освободится. Судя по всему, с тех пор как мы выбрались из лабиринта Дегона, прошло около двенадцати часов, но я знал, насколько опасны те люди, с которыми мы имеем дело.

Тергард не был бы магистром ордена тамплиеров, если бы не узнал о моем бегстве в тот самый момент, когда оно произошло. Несомненно, он уже поставил на ноги и ангелов, и демонов, чтобы поймать меня.

Сейчас мы находились на расстоянии пятнадцати миль от его чудовищного лагеря. Между нами возвышался вулкан Кракатау, и все же я был уверен, что, стоит мне показаться хоть кому-то на глаза, Тергарду сразу же станет известно об этом.

Когда мы наконец добрались до маленького дома и Шеннон закрыл за нами дверь, я с облегчением вздохнул и опустился на стул, мечтая только об одном — хоть немного дать отдохнуть измученному телу.

Мы были одни. Дневной свет еще не полностью отвоевал эту крошечную комнату — тут царствовали тени. Однако через закрытые ставни сюда проникали солнечные лучи, и было достаточно светло, чтобы разглядеть, насколько бедна обстановка в этой комнате. Мебели, довольно грубой, было совсем немного. Вместо пола — утоптанная глина, на столе — допотопная керосиновая лампа.

Признаться, я был разочарован. По дороге Шеннон рассказал мне о Йопе Эльдекерке, постаревшем искателе приключений, которого судьба забросила на Кракатау. Возможно, он был нашим единственным союзником, но почему-то я ожидал большего, а чего, я и сам не знал.

— Думаю, здесь мы в безопасности, — говорил Шеннон, расхаживая по комнате и попутно проверяя все шкафы. — По меньшей мере пока.

Улыбнувшись мне, он подошел к небольшому шкафу у южной стены дома и вернулся с оловянной кружкой и бутылкой. Когда он вытащил из бутылки пробку, по комнате распространился какой-то резкий запах. Молча наполнив кружку, он протянул ее мне.

Я выпил, даже не раздумывая о том, что за жидкость содержится в этой бутылке, и закашлялся. Когда я прекратил кашлять, Шеннон снова наполнил кружку, но на этот раз я сделал лишь один глоток и удивленно посмотрел на своего спутника.

— А ты не будешь?

— Я не употребляю алкоголь. — Шеннон покачал головой. — Но тебе он поможет. — Внезапно я заметил в его взгляде беспокойство. — Ну как, уже лучше?

Я хотел было кивнуть, но лишь пожал плечами и сделал еще один глоток. На этот раз я пришел к выводу, что это был ром, состоящий из чистого спирта по меньшей мере на сто десять процентов.

Хотя это пойло обожгло мне горло, по телу прокатилась волна приятного тепла. Я понимал, что нужно вести себя осторожнее. Мое состояние было довольно жалким, и второй стакан этого дьявольского напитка мог просто сбить меня с ног. Подумав об этом, я поспешно поставил кружку на стол.

— А где твой друг? — спросил я.

— Эльдекерк? — Шеннон неопределенно кивнул куда-то в северном направлении. — Наверное, наверху, в горах, если люди Тергарда еще не поймали его. Мы встретимся с ним позже. — Убрав бутылку, он вернулся и опустился передо мной на колено. — Снимай рубашку. Я должен тебя осмотреть.

— Ты увидишься с Эльдекерком позже? — продолжал допытываться я, послушно снимая рубашку.

Шеннон не был врачом, но я на собственной шкуре убедился в том, насколько целебными могут быть прикосновения его рук. К тому же в этот момент я готов был воспользоваться даже помощью тибетской травницы — настолько отвратительно я себя чувствовал.

— Что значит позже?

— Мы не останемся здесь, — ответил Шеннон.

Его руки умело ощупывали мое тело, время от времени останавливаясь. Было больно, но я мужественно сжимал зубы.

— Ты плохо выглядишь. — Шеннон снова покачал головой. — Тебя что, избили?

Его слова вызвали во мне воспоминания о сержанте Росфельде, и я помрачнел. Впрочем, огорчила меня память не так о физической боли, как об унижении. Пальцы Шеннона коснулись моих переломанных ребер, и я застонал.

— Кто это был?

— Человек по имени Росфельд. — Я смущенно улыбнулся. — Он сполна отплатил мне за сломанную руку.

— Это такой довольно высокий мужчина со шрамом над глазом и лицом громилы? — подняв голову, спросил Шеннон.

Я удивленно кивнул.

— Ты его знаешь?

— Мне… доводилось его встречать, — уклончиво ответил Шеннон. — Ближайшие недели он никого не сможет избивать. Если вообще выживет. Не волнуйся.

Лишь через некоторое время я понял, что имел в виду Шеннон. И когда смысл его слов стал мне полностью ясен, я испугался. Его слова были настолько холодными и лишенными эмоций, будто он говорил о раздавленном жуке, а не о человеке. На мгновение я даже засомневался в том, действительно ли это тот самый Шеннон, с которым я был знаком. Юный маг, спасший мне жизнь в Аркаме, а затем в Амстердаме, был моим врагом, но все же я знал, что он полон тепла и дружелюбия, а не холодного цинизма.

Я постарался отбросить эту неприятную мысль, но она снова и снова приходила мне в голову. Минуло много времени с тех пор, как мы в последний раз говорили по-дружески. Я не мог знать этого наверняка, но все же подозревал, что Некрон что-то сделал с ним, и это было в тысячу раз хуже пары ударов, которые я схлопотал от Росфельда. У каждого человека есть свой предел, за которым он просто ломается. Возможно, Шеннон вплотную приблизился к этому пределу.