Наталья Медянская - Ночь упавшей звезды

-- О-па! А чего тут мевретт с сударыней Аррайдой делает?

Я почувствовала, как напряглась ладонь Одрина, и мысленно ему посочувствовала: кража родового лука -- пока самое безобидное из того, что выкинули детки. Потом внезапно вспомнила, что эту парочку он хотел повесить на меня, и испепелила его спину гневным взглядом.

-- А вы тоже ухлопали кувшин меда и пришли сюда выспаться? -- донесся следом пронзительный голосок Темулли. Я обернулась и увидела, как она, слегка покачиваясь, поднялась на ноги и погрозила нам пальцем:

-- Да, господин мевретт... я ревну-ую...

Мне тут же захотелось ее убить на месте. Между тем Виолет наконец-то подала голос:

-- Так, вы, оба, хватит, не мешайте мевретту. Вот как встали, так и пошли. Сейчас вас в порядок приводить будем, более деятельными способами, чем сон на полотенцах...

-- Это еще каки-ими?! -- с Темулли, похоже, слетел весь ее оптимизм. -- Ну, может, мы тут, в уголку... Мы не помешаем...

Тут уж я не выдержала и резко остановилась, возмущенно вырвав руку у Мадре:

-- Не помешаете-е? -- протянула я, испепеляя взглядом несносную девчонку. -- А может, уйдете... сами?..

-- А взамен? -- как-то не очень решительно пискнула Тему.

Тут до Виолет, очевидно, дошло, что разговор принимает опасный оборот. Она шикнула на девчонку, а потом покачала головой:

-- Нет-нет-нет. Я мевретту потом всё выскажу, что думаю. А вы давайте-ка, пошли. У меня посидим. Голова как, не болит?

И она безбоязненно погрозила в нашу сторону пальцем. Я услышала, как Одрин за моей спиной тихо ругнулся.

-- А взамен радуйся, что я тебя не окунула, -- бросила я Темке сердито. -- И мевретта лучше не трогайте, -- посоветовала экономке. -- Чего надо, я ему сама выскажу, без вашего участия, милочка...

И буркнула под нос:

-- Думать она умеет, как же... элвилинская девственница... с дланями.

-- Вредная ты, -- Темулли печально подняла на меня серые глазищи. -- Я думала, мы подружимся... А ты -- злюка...

-- Сама такая, -- прошептала я одними губами..

Девочка обиженно нахмурилась.

-- В-вредина, -- повторила она. -- Меня нельзя обижать, я маленькая. А ты мне платье испортила, вот.

Экономка фыркнула:

-- Ты, Темулли, не слушай её. А платье мы с тобой новое выберем. Пойдем, -- она с решительным видом открыла дверь и вытянула детей наружу.

-- Обижать, может, и нельзя, а выдрать нужно! -- рявкнула я вдогонку. И опять раскашлялась.

-- Злюка! Меня не за что! -- донесся звонкий голосок уже из коридора.

Настроение было испорчено, зато страх и боль, навеянные видением, отступили. Я сорвала с себя одежду и плюхнулась в бассейн. Ко мне сразу же ринулось несколько светящихся шаров, суетливо столкнувшихся с мелодичным звоном над макушкой. Приглядевшись, я увидела внутри стайки прозрачных мотыльков. Стало ощутимо светлее, я всмотрелась в воду и раскрыла рот...

Может, это была иллюзия, а может, и нет: усыпанное желтым песочком и самоцветами дно, колыхание водяных трав и золотые рыбки, проплывающие между ними и брызнувшие в стороны, когда я, стараясь держать раненую руку над водой, оттолкнулась ногами от бортика и поплыла.

Окутанная ласковым теплом, я смерила бассейн несколько раз из конца в конец и удовлетворенно прислонилась к стенке, улегшись на мрамор затылком, пробуя разглядеть Одрина. Смотреть вот так было смешно, только шея быстро затекла.

Мевретт поднялся со скамьи, подошел к бортику, уселся на пол и стал массировать мне виски. Улыбнулся:

-- А ты хорошо плаваешь...

Я осторожно обхватила его запястья, подавив желание перекинуть остроухого через себя в воду:

-- А как плаваешь ты?

Мадре поднялся и, скинув одежду, почти без всплеска соскользнул ко мне. Приблизился вплотную, оперся руками о борт, так что все пути к отступлению оказались отрезанными, и заглянул в глаза:

-- А ты сейчас точно плавать хочешь?

Я поперхнулась и с плеском и фырканьем нырнула, чтобы не показать ему, что краснею.

Когда голова моя оказалась снова над поверхностью, я узрела, как мевретт смеясь, оттолкнулся от бортика и плавно заскользил на спине, блаженно прикрыв глаза. Сидящий во мне чертенок дал о себе знать, и я, снова погрузившись с головой, поплыла в его сторону. Теплая вода нежно окутывала тело, смывая дневную усталость. Тихо вынырнув позади Одрина, я протянула руки и с легким смехом закрыла ему глаза:

-- Сдавайтесь, сударь! Вы окружены...

Он развернулся и обхватил меня за мокрые плечи:

-- Окружены, говоришь? Это хорошо.

Слишком... слишком он близко... я сглотнула... никого... только он и я... и звенящая тишина. Элвилин убрал с лица мокрые светлые пряди и севшим голосом спросил:

-- Ты думаешь о том же, о чем и я?

Я с плеском нырнула, утянув его за собой. И вовремя: а то от моих вспыхнувших щек в замке запросто мог случиться пожар...

Почувствовала рядом его гибкое тело и, закружившись в созданном нами водовороте, позволила увлечь себя в центр бассейна. Туда, где осталось только свободное парение в теплой воде. Висящие вокруг шары с мотыльками снова пришли в движение и начали странный танец, оставляя в воздухе светящиеся следы. В мире исчезли верх и низ, он просто плавно кружил вокруг нас, и все, что связывало меня еще с реальностью -- было опаляющее присутствие мужчины рядом со мной...

...Я выгнулась дугой и закричала... вода попала в рот; кашляя и отфыркиваясь, я вернулась в себя.

Одрин, все еще не разомкнувший рук, исступленно что-то шептал на незнакомом языке. Мне стало немного не по себе, и я прошептала:

-- Вы мне... кости переломаете... не отпускай... нет...

Встретилась с его удивленным и все еще не вернувшимся в эту реальность взглядом. Потом почувствовала, что он ослабил хватку, и услышала растерянное:

-- Извини... Я сделал тебе больно?

-- Нет... ты... -- перехватило дыхание. Я... никогда не осмелюсь ему сказать... простое и короткое... Если он и вправду отличается от человека, то пусть читает в моих глазах, в руках, обхвативших его шею, пусть читает в моей душе... пусть... Я потупилась:

-- Я... проголодалась.

Почувствовала на своем лбу легкий поцелуй и, подняв глаза, увидела, как мевретт в несколько взмахов достиг бортика бассейна. Одним рывком очутившись на плитах пола, он взял большое полотенце и, развернув его, подошел к воде:

-- Давай сюда. Я тебя жду...

У меня так ловко вылезти не получилось, ладонь, о которой я совсем забыла, коварно напомнила о себе. Я едва сдержала стон. Одрин наклонился и, взяв меня за руку, вытянул из воды. Потом опустил мне на плечи большое, изумительно мягкое, пахнущее свежескошенной травой полотенце, и убрал мокрые волосы со лба: