Валерий Иващенко - Молодые волки старого королевства

Да уж, бывают вопросы, на которые не так-то просто найти ответы. Да и существуют ли они вообще?

– Веришь ли, не знаю. Закончить и довести до ума однажды начатое, получить патент мага? И это тоже. Отомстить врагам? Быть может — хотя это вряд ли воскресит мастера Колина. Да и жителям, защитникам Дартхольме это никак не…

– Дартхольме пал? — перебил его узник, вскинувшись так, что напряглись блестящие цепи.

– Да, совсем недавно. Кочевники объединились с орками и опрокинули нашу армию вместе с поддерживавшими её несколькими магами, — голос Архимага звучал глухо. — Как это стало возможным, не спрашивай — сами пытаемся понять.

Друид некоторое время молча, пристально рассматривал обоих стоявших перед ним людей. И постепенно Лен поневоле проникся к тому уважением. А сумел бы он сам явить такую стойкость и силу духа? Ой, навряд ли… от мастера Колина ему не раз доставалось за торопливость и непоседливость. Хотя возможно, со временем это проходит — дожить бы.

– Что ж, я готов дать великую клятву крови, что приложу все усилия, чтобы этот парень стал тем, кем сможет — или захочет, — говоривший запнулся, но тут же выправился. — Если же Круг друидов откажет в том… я вернусь сюда, в этот подвал. Добровольно — слово честь нам тоже ведомо.

Архимаг слушал, задумчиво кивая головой, и Лен поймал себя на ощущении, что многое дал бы за то, чтобы узнать, где сейчас бродят мысли многомудрого волшебника. И какие тайны прячутся за этими сединами, проявляясь лишь морщинами да невпопад нахмуренными кустистыми бровями.

– Хорошо, это решено, — вздохнул старый маг. — Вдобавок, мне хотелось бы ещё получить обещание, что ты не станешь как-то вредить парню. Или кто-то из ваших, даже окольными путями — словом ли, молчанием, делом или бездействием.

Странно — пленник хмыкнул, что в другой ситуации можно было бы смело приравнять к отчаянному хохоту.

– Не такие уж мы мерзавцы, как ты себе воображаешь, Архимаг…

Однако теперь Лен снова шагнул вперёд.

– Прежде чем связываться с тобой, друид, я хотел бы знать — что ты делал на землях королевства? И как тебя поймали?

Удивительно, однако на грязном лице пленника проступила улыбка.

– Я собирал травы и коренья из тех, что водятся только в здешних краях и цветут только в особую луну. А поймали… старый как мир способ. У меня была женщина — но она жила в городе. Там-то меня ищейки и вычислили. Жаль, я их плохо тогда проредил, не ожидал от них такой прыти.

Архимаг невесело хохотнул, отчего магический шар его света трусливо затрепетал.

– Не верь ему, Лен — то, что осталось от платунга нижних чинов и нескольких присланных из столицы коронных сыскарей в немалых должностях, потом соскребали с брусчатки щётками! Ладно, то дело давнее… что ж, решено?

К вечеру чуть распогодилось, и зимнее солнце всё же выглянуло в прореху из-под туч. Словно любопытная соседка в щелочку, оно заглянуло в этот мир. Искоса, прищурившись, поинтересовалось — ну как вы тут без меня? Последние на сегодня лучи света позолотили привратную башню, придав ей тот величаво-печальный вид, который так и спешат порой запечатлеть на своих полотнах живописцы. Золотой с розовым снег, позолоченная городская башня и спешащие к ней путники. Мир, тишина и покой.

С миром пока обстояло неплохо. Недавняя бойня у Дартхольме уже успела подзабыться, как шлепок по затылку от задиры-школяра или неминуемо последовавшие за тем розги учителя. С тишиной тоже весьма и весьма — одинокий парень в длинном плаще и с ещё более длинным посохом стоял осторонь дороги, по которой в Старнбад спешили к закрытию ворот последние караваны и путники. Да и ветер дул от него в сторону королевского тракта.

А вот с покоем… тут обстояло немного иначе. Наверное, каждому знакомо то ощущение, которое неизбежно ощущаешь, сделав первый шаг по дороге в неизвестность? Назад пути нет, а что там за поворотом, только сам путь и ведает. В душе рождается азартная решительность, и в то же время снедают её сомнения и даже острастка — а ну как?…

– Да хоть бы и так! — голос парня прозвучал неожиданно даже для него самого.

Две вороны, торопливо и боязливо прыгавшие то к просыпанному каким-то незадачливым купцом на тракте пшену, то с суматошными взмахами крыльев отпрыгивавшие подальше на обочину, когда мимо них кто-то проезжал, покосились на одиноко и почти недвижно стоявшую фигуру. Всё же, птицы сочли того неопасным, на всякий случай обозрели вторым глазом, затем снова первым, и опять вразвалочку направились к дармовому угощению.

Из ещё незакрытых ворот неспешно выехали трое всадников. Вслед за ними крытый мехом возок — с виду неуклюжий и даже неказистый, однако по зимнему времени весьма удобный, и рядом несколько солдат. Чуть проехав по дороге, вся эта странная процессия повернула в сторону одинокого парня и остановилась почти у его ног.

"Долго вы что-то" — всё же, Лен не произнёс этих слов. Какое-то ощущение покоя, цельности, слитности с окружающим миром, незаметно и сладко вкравшиеся в душу, так не хотелось отпускать. Бывает иногда, что какое-то чувство замечаешь лишь тогда, когда оно уходит. Будь то светлая осенняя грусть или приязнь к человеку, сладко сжимающие сердце воспоминания или робкая надежда на будущее. Пока оно есть, ты не замечаешь его — но греешься словно мурлыкающий котёнок в солнечном луче. И нежным светом вдруг озарялась мягкая улыбка Вьюжинки, когда она, глядя чуть в сторону и вниз, замирала на миг, улыбаясь чему-то известному только ей…

Но всё же, это всё улетело так же далеко и безнадёжно, как вспугнутые процессией хрипло каркающие вороны.

Едущего верхом Архимага Лен почувствовал и узнал гораздо раньше, чем различил глазом закутанного в подбитый мехом плащ старика. А вот его спутников он видел впервые. Крепкий парняга примерно одних с ведуном лет, несуетливый в движениях, с той расчётливой грацией, свойственной людям целеустремлённым, наблюдателю понравился. Невзирая даже на длинную шпагу — судя по всему, этот тот Марек, о котором скупо поведал Архимаг и который собственноручно раскрыл действия неведомых пока супостатов.

А вот третья их спутница… Лен даже вздрогнул. Ох и хороша! На редкость — даже жаль, что такие отчего-то всегда становятся на скользкую тропочку. И вместо того, чтобы позволить хорошему парню начинить себя дюжиной детишек, так и умирают красивым, радующим взгляд и тело пустоцветом. Чуть рыжие волосы мягко колыхались на морозе, разрумянившееся личико безмятежно дарило миру свою изысканную прелесть, а бархатный костюмчик тёмно-зелёного цвета с рыжей беличьей опушкой весьма выгодно подчёркивал всё остальное.