Дженни Ниммо - Скелеты в шкафу

– Фиделио, у нас тут такое дело… сложное. Мы подумали – вдруг ты нам поможешь?

– Не исключено, – с энтузиазмом отозвался Фиделио. – Давай рассказывай!

И Чарли поведал ему историю про запертый ящик и ключи. Но не полностью – о младенце он умолчал, потому что пока еще не знал, можно ли полностью доверять Фиделио.

– Значит, ты хочешь, чтобы я спрятал ящик, – подытожил Фиделио. – Проще простого. У нас дома полно футляров с музыкальными инструментами. Я его запрячу среди них, и все дела.

– Понимаешь, за нами еще и следят, – сознался Чарли. – И мои тетки уже проведали, что ящик дома у Бена. Так что нам надо придумать, во что его спрятать, когда будем выносить. Какой-то ящик побольше, что ли…

– Я принесу папин футляр от ксилофона, – бодро предложил Фиделио. – Он огромный. Хм, странно, ты сказал насчет слежки, а я вот зуб даю, что видел сегодня Азу Пика на другой стороне улицы. Он, как всегда, был в гриме. Он на театральном учится, но актер никудышный, я его узнал, хотя на нем был длиннющий плащ и шляпа, и еще накладные усы. Но я Азу за милю узнаю, у него глаза желтые, прямо как у волка.

– И он рыжий, да? – вскинулся Чарли, потому что у дружка Манфреда были рыжие волосы.

– Он самый. Он перед Манфредом на задних лапках ходит. Что угодно для него сделает – родную мать продаст.

Чарли рассказал Фиделио про то, как Манфред навел на него чары.

– Про Манфреда ходят темные слухи. – Фиделио помрачнел. – Говорят, с ним поссоришься – и он… жизнь тебе сломает. Так что лучше держитесь от него подальше.

В дверь просунулась бабушка Бон.

– Судя по тишине, я полагаю, вы закончили, – заявила она.

– Вы совершенно правы, миссис Бон, – согласился Фиделио и принялся собирать инструменты и ноты. Чарли с Беном проводили его к выходу, и уже на пороге Фиделио приглушенно попрощался:

– До завтра, Чарли! До скорого, Бенджамин!

Прежде чем притворить дверь, Чарли торопливо оглядел улицу. Азы не видать. Вообще никого в длинном плаще и накладных усах не видать. Он запер дверь, повернулся к Бену и прошептал:

– Тебе вчера мое лицо не мерещилось, часов так в пять вечера?

– Ну да! – удивленно подтвердил Бенджи. – Почему-то в йогурте. Я его даже съесть не смог.

– Ой, извини, это я один эксперимент ставил.

Интересные у Чарли эксперименты, подумал Бенджамин, и понял, что расспрашивать о подробностях ему почему-то не хочется.

Бабушка Бон милостиво позволила Бенджи остаться к чаю, но потом услала его домой, сказав, что Чарли надо собираться в академию Блура и вещи укладывать.

– Много брать не надо, – пояснила мама, вручая Чарли новую пижаму. – В пятницу ты уже вернешься.

Чарли посмотрел на пижаму, усеянную плюшевыми мишками, и чуть не скривился, но вовремя сдержался. Не хватало еще показаться неблагодарным. Он сложил в сумку чистую рубашку, спортивную форму, носки, белье и синий плащ.

Но мама тут же вынула плащ обратно.

– Тебе лучше надеть его с утра, сынок, – сказала она. – Я вышила твое имя на спине. Зелеными нитками, вот, видишь? Другого цвета не нашлось, ты уж извини.

Чарли упрямо пихнул плащ обратно в сумку.

– Вот доеду до академии, там и надену, – буркнул он.

Выяснилось, что на первый раз мама проводит его до ворот академии. Все документы по зачислению бабушка Бон уже, оказывается, оформила, объяснила мама. А в пятницу Чарли предстояло вернуться домой школьным автобусом и выйти на остановке в конце Филберт-стрит.

– Может быть, тебе захочется взять с собой еще кое-что, – тихонько сказала мама и вышла из комнаты. Вернулась она с каким-то пакетиком, завернутым в белую бумагу. – По правилам тебе полагается надеть синий галстук, – объяснила она. – И бабушка Бон тебе его купила, но… – Она развернула пакет, и Чарли увидел ярко-синий галстук с вышитой золотыми нитками буквой «Ю». – Он принадлежал твоему папе. – «Ю» значит Юбим. Правда, твой папа носил фамилию Бон, но он все-таки был из Юбимов, а в академии этому явно придают большое значение. Оказывается, Юбимы Блурам сродни.

– То есть как? – Чарли разинул рот. – Родственники? – Он не мог взять в толк, почему мама раньше не сказала о такой важной вещи.

– Очень дальние.

– И Алый король со всем этим тоже связан, да?

– Твой папа о нем упоминал.

– Но тогда почему на бабушкином галстуке нет буквы «Ю»?

– Наверно, она хочет, чтобы сначала ты доказал, что достоин, Чарли. Скорее всего Юбимы думают, будто ты… отобьешься от рук, как когда-то Лайелл. – Она уложила галстук в сумку Чарли. – Мало ли как все обернется – вдруг он тебе пригодится.

Оставшись один, Чарли внимательно рассмотрел галстук. Он был сшит из мягкой блестящей ткани. Шелк? Атлас? Чарли понюхал его. Галстук пахнул так, как раньше пахло от мамы – когда у нее было много красивых нарядов. А сейчас – и Чарли только теперь это понял – все ее наряды поизносились и вид у мамы стал какой-то обтрепанный.

Наутро Мейзи так расщедрилась с завтраком, что он не помещался у Чарли в тарелке. Ему удалось впихнуть в себя только кусочек бекона. Живот болел от волнения.

Казалось, в кухню собрались все обитатели дома номер девять, и все как один взволнованные. Даже дядя Патон нарушил график и объявился.

– Я бы с радостью отвез тебя в школу, мой мальчик, – огорченно сказал он, – но там на милю вокруг нигде не припаркуешься. Персонал бережет парковку для себя.

Все занервничали еще больше, потому что знали, что дяде все равно днем на улицу выходить нельзя. А бабушка Бон объявила:

– Я заказала такси. Автомобиль уже прибыл.

– Но я не хочу на такси ехать! – взвился Чарли. – Все решат, что я пижон!

– Делай что тебе велено, – припечатала бабушка Бон. – А теперь марш за вещами.

Мейзи облила Чарли слезами и расцеловала, дядя Патон помахал ему, а бабушка Бон одарила мрачной улыбкой, после чего Чарли с мамой забрались в такси. Высадились они на боковой дороге, ведущей к академии, и двинулись через средневекового вида площадь, мощенную булыжником. Посреди площади красовался фонтан с каменными лебедями, а впереди вздымалось высокое серое здание, древнее и величественное. Фасад, выходивший на площадь, насчитывал пять этажей, и в темных окнах поблескивали зеркальные стекла.

Вход в академию представлял собой высокую арку, а по бокам высились две островерхие башни. У подножия широкой лестницы, которая вела в академию, мама вдруг замедлила шаг и взгляд ее как будто примерз к окну в одной из башен. Она так побледнела, что Чарли испугался: а вдруг мама в обморок упадет?

– Что случилось, мам?

– Мне показалось, что за мной кто-то следит, – сдавленно пробормотала она. – Все, Чарли, я должна идти. – Она торопливо поцеловала сына и быстро пошла обратно.