Вольфганг Хольбайн - Кольцо нибелунгов

Его ответ нисколько не удивил Гунтера.

— Тогда я объясню вам так: Фафнир — худшее из чудовищ, когда-либо выползавших из Утгарда. Это дракон, с которым побоялись бы сразиться даже боги. Змей, чей череп сумеет проломить лишь молот Тора! Его дыхание — огонь, а его когти — смерть!

Зигфрид повернулся к Регину. Щеки его раскраснелись.

— Ты слышал, Регин? Этой стране угрожает змей! Это огонь от его дыхания мы видели прошлой ночью! Это чудовище… спалило лес!

— Да, это дракон, — ворчливо подтвердил Регин. — Толщиной в ствол дуба и с чешуей, защищающей его от мечей и огня. Он живет в норе, а по ночам летает в небе.

— Вы что, видели Фафнира? — удивился Гунтер.

Регин пожал плечами:

— Нет, господин, но если послушать истории, которые рассказывают в тавернах по пути сюда, можно узнать много интересного.

Зигфрид был поражен. Он не сомневался, что по пути из леса Одина в Вормс им никто ничего не говорил о бургундском чудовище. Что мог знать Регин на самом деле? И о чем молчал наставник?

— Как давно этот дракон в вашем королевстве? — спросил Зигфрид у Гунтера, который показался ему открытым и доброжелательным.

— Уже больше года, — ответил принц. — Он появился из леса, расположенного на северо-западе от нас. Это чудовище летает над страной, уничтожает дома и людей, пожирает наш скот. Сколько солдат мы ни посылали в лес, никто из них не вернулся. Даже лошади и те погибли…

— Так чего ждать? — удивился Зигфрид. — Почему уже завтра не выступить против Фафнира с самыми отважными из воинов?

Гунтер с подчеркнутой наигранностью вздохнул.

— Обязанности придворной жизни весьма разнообразны, и сейчас у нас несколько другая, правда, более приятная проблема. Моя сестра Кримгильда выбирает себе подходящего мужа.

— Если я не ошибаюсь, многие короли на континенте еще не женаты, как, впрочем, и большинство кронпринцев, — подняв брови, сказал Регин. — Многие из них хотели бы заполучить такое сокровище, как принцесса Бургундская.

— Признаться, мы на это и рассчитывали, но на самом деле все складывается иначе, — ухмыльнулся Гунтер. — Ни один из ее женихов не продержался в крепости больше трех дней, отведенных на сватовство.

Зигфрид попытался представить себе, насколько же уродлива Кримгильда, если женихи так боятся ее.

— Не слушайте Гунтера, — вмешался молчавший до этого Гернот. — Наша Кримгильда просто очень требовательна.

— Настолько требовательна, что даже не удостоила многих претендентов аудиенции, — недовольно заметил Гунтер. — Наверняка в других королевствах уже ходят слухи о том, что мы — ха-ха! — выдумали нашу сестру! — Рассмеявшись, он чокнулся кубком с Зигфридом.

У Гернота явно улучшилось настроение.

— Что ж, Зигфрид может опровергнуть этот слух, когда вернется на родину.

Зигфрид не понял, о чем говорит Гернот, но тот незаметным жестом указал на галерею в другом конце зала, имеющую два выхода. Там, в тени сводов, стояла молодая особа. Это была Кримгильда. Когда Зигфрид увидел принцессу, у него закружилась голова от овладевших им чувств. Он словно заново родился. Весь мир открылся ему, как младенцу, впервые распахнувшему глаза. У него было такое ощущение, будто он только сейчас начал слышать, видеть, чувствовать. Мясо у него во рту сразу же стало вкуснее, свет факелов мягче, а ткань одежды нежнее. Ему казалось, что вокруг него меняется Вселенная, жизнь обретает новое направление, а в его судьбе появляется цель.

На таком расстоянии юноша с трудом мог рассмотреть Кримгильду, тем более что танцующие тени скрывали большую часть ее фигуры. Однако именно в этот момент Зигфрид понял свое предназначение, и этим предназначением была девушка по имени Кримгильда. Несмотря на полумрак, он все же увидел, как светло-голубые глаза принцессы расширились, когда она поняла, что он разглядывает ее. Чуть помедлив, девушка скрылась в одном из проходов в галерею.

Зигфриду было все равно. Он увидел ее, а она увидела его. Они узнали друг друга так, как узнают друг друга боги, когда встречаются. Впервые в жизни юноша почувствовал неотвратимость судьбы — такую успокаивающую и в то же время волнующую. Кримгильда… Она будет его женой, что бы ни случилось.

Но как это могло произойти? Как Зигфрид мог быть уверен в том, что она будет испытывать те же чувства, что и он сам?

Регин грубо толкнул воспитанника в бок.

— Эй, ты что, совсем разум потерял или от бургундского вина опьянел?

Взяв себя в руки, Зигфрид спокойно продолжил есть жаркое. Гунтер, заговорщически подмигнув Герноту, весело произнес:

— Наша сестра всегда производит сильное впечатление на мужчин. Будем надеяться, что Этцель сумеет оценить ее по достоинству и проявит больше терпения, чем все остальные женихи.

Гернот отхлебнул вина.

— Я уверен, что Кримгильда сумеет воспротивиться не только гунну, но и целой орде!

В подземных сводах замка Зигфриду и Регину отвели комнату, в которой обычно спали стражники. Простые деревянные лежанки, покрытые овечьими шкурами, казались им невероятно мягкими по сравнению с песчаным грунтом в лесу, на котором они провели две последние ночи.

Регин подошел к ведру с водой и затушил факел, с которым они шли, освещая себе дорогу. Затем он улегся и закрыл глаза. Зигфрид тоже лег и, положив руки за голову, уставился в потолок.

— Как хорошо, что мы приехали в Бургундию.

Не нужно было обладать способностями ясновидца, чтобы понять, что его воспитанник имеет в виду. Регин громко вздохнул.

— Зигфрид, ты не сумеешь ни победить дракона, ни жениться на Кримгильде. Для этого необходима королевская кровь, а у тебя ее нет. — Кузнец знал, что это неправда, но был уверен, что он должен лгать, чтобы спасти Зигфриду жизнь.

Юноша сел на лежанке и принялся нервно жестикулировать.

— Ты не понимаешь. Кримгильда, дракон… Мне все это кажется…

Позабыв о желанном сне, старый кузнец тоже сел.

— Знамением? Предназначением? Судьбой? — воскликнул он. — Зигфрид, ты ничего не понимаешь! Ты не понимаешь, во что хочешь играть, не понимаешь, с чем тебе придется иметь дело! — Помолчав, Регин продолжил: — Завтра же мы уедем отсюда. Домой, в Ксантен, куда-нибудь…

Зигфриду редко приходилось слышать такие нотки в голосе Регина. Они свидетельствовали о неприятии какой-либо другой точки зрения. Зигфрид молчал, но в его сердце уже поселилось упрямство. Приключения, слава и честь — все то, о чем он мечтал, — были здесь, в Бургундии. А еще — Кримгильда.

Зигфрид снова улегся. Мысль о прекрасной принцессе наполняла его покоем и радостью. Ее имя беззвучно слетело с его губ, и он уснул.