Алена Даркина - Полнолуние: закон стаи

— Правда? — недоумевала девушка. — А она что всем так разрешает?

— Вряд ли. Полагаю, она была покорена твоим интеллектом.

— А откуда она узнала? — удивилась Илкер. — Мы ведь почти с ней не разговаривали… — тут она заметила лукавые искорки в глазах лесника. — Ах так! — возмутилась она. — Ты смеешься надо мной!

— Нет-нет, что ты… — испугался парень. — Если серьезно, то ты же знаешь — у принцессы… своеобразный характер. Разрешить горничной пользоваться королевской библиотекой в ее стиле. А леди Асгат она в тот же день запретит прикасаться к книгам. Просто так. Чтобы поизмываться над фрейлиной: мол, у меня горничные умнее, чем ты. Кстати, что у тебя за книга? — прочитав название, со значением воскликнул. — О!

— Читал?

Ялмари как-то неопределенно повел плечами. Вместо ответа полюбопытствовала:

— А можно узнать, почему выбрала именно эту?

— Отец говорил, здесь написана вся правда об оборотнях.

Брови лесника удивленно подскочили:

— Девушка любит ужасы? — недоверчиво выпытывал он.

— Ялмари! — воскликнула она. — Не говори, что и ты относишься к тем, кто боится каждого, кто хоть чем-то отличается от людей. Ты лесник. Ты должен знать такие вещи — это другая… раса. Они не более кровожадны, чем ты или я.

— Даже так? — Ялмари склонил голову набок. — А как насчет вампиров? Девушка любит вампиров?

— Вампиры — это отдельный разговор, — категорично заявила Илкер. — А что касается оборотней — почитай, рекомендую. На заре Энгарна они были нашими лучшими друзьями.

— Откуда ты знаешь? Ты что уже читала эту книгу?

Илкер на мгновение погрустнела:

— Отец читал. И много рассказывал отсюда.

— Н-да, — Ялмари поднялся. — Ты заставила меня задуматься. Пожалуй, спрошу разрешения у принцессы тоже посещать королевскую библиотеку.

— Может, лучше у принца? — улыбнулась Илкер.

— А что? Хорошая мысль. Пойду, спрошу у принца. А ты, когда прочтешь, никому книгу не отдавай. Скажи, что занята.

— Хорошо, волк, — рассмеялась ему в спину.

Сначала Илкер действительно читала. Но время от времени с надеждой поглядывала на дверь. Она жалела, что не остановила Ялмари. Он ведь сказал: "Не хочу мешать". Что стоило сказать: "Ты мне не мешаешь"? Побоялась, что Ялмари поймет, как он ей нравится. Все-таки он ни словом, ни взглядом не показал, будто она значит для него больше, чем любая другая горничная во дворце. С одной стороны, вряд ли он еще с кем-то так часто беседует. С другой стороны по всему выходило, что все их встречи во дворце совершенно случайны. И вообще, они знакомы всего три дня. Почему же сердце так трепещет при мысли о нем? Нет-нет, так нельзя.

Сначала Илкер хотя бы пыталась сосредоточиться на книге. Спустя некоторое время сдалась. Подперла щеку рукой и еще раз припомнила их разговор. Что же она наделала… Посмеялась над его необразованностью. Укорила, что не читал "Священную историю". А почему он должен был ее читать? У нее высокое происхождение и то не приходилось читать, а он — небогатый парень. Он не мог сидеть за книжками — надо было найти, чем зарабатывать на жизнь. Ялмари так молод, а уже королевский лесник — получается, проявил способности. Получается, некогда читать было. Скорее всего, все детство в лесу провел, изучая следы и повадки зверей. А она с ним так разговаривала… "Да он теперь вообще никогда не захочет меня видеть. Тоже мне цаца нашлась. Горничная принцессы", — от этих размышлений стало совсем грустно, и Илкер заставила себя сосредоточиться на истории Энгарна.

28 юньйо, 5068 года от сотворения Гошты, Западный тракт, деревня недалеко от Биргера.

Шереш ее угораздил зайти в эту деревню. Все, чего Ранели хотела — это купить немного хлеба. По привычке раздавала улыбки налево и направо. Ей нравилась управлять людьми, заставлять их следовать за собой одним движением бровей. Ранели никогда не пользовалась этой властью больше чем нужно. Чуть-чуть поиграет, посмеется над парнями, без всякой магии становящимися зачарованными при виде игривой походки — и исчезает в лесу.

Ранели купила хлеб и пошла дальше, весело рассказывая про священника в Биргере, увязавшемуся за ней деревенскому увальню. Тема еще волновала, она не могла принять решение, может, именно поэтому увлеклась и не почувствовала опасность. В первый раз увернулась от метнувшегося в ее сторону ошейника и смогла перекинуться, но в следующее мгновение ошейник все же накинули на шею — и она снова обратилась в человека. Хорошо, что вопреки расхожему мнению, одежда не рвется и не исчезает во время оборота. Кому понравится оказаться голым посреди толпы?

Она родилась оборотнем, поэтому не боялась боли. Не обращая внимания на острые колючки, впивающиеся в кожу, Ранели до последнего сопротивлялась, пытаясь достать нож, который всегда носила, привязанным к ноге. Но ее оглушили, а когда очнулась, убедилась, что туго прикручена к дереву. Магический ошейник так и остался на ней — вилланам дали очень точные инструкции о том, как поймать оборотня.

Но тут в деревню приехал кто-то важный — с высоты лошади смотрел чудной парень в длинной черной куртке и старомодной шляпе. Она сразу почувствовала: что-то с ним не так. Он произносил пламенную, насквозь фальшивую речь перед вилланами, а девушка лихорадочно соображала: "Кто он? Чего хочет? Спасти или…?" Несмотря на сомнения, подыграла. Сцену "укрощения строптивой" разыграли как по нотам. В любом случае, если парень увезет Ранели из деревни, она проживет чуть дольше и появится шанс сбежать.

Девушка пыталась разговорить его, когда выехали в поля. Но не тут-то было. Парень вел себя загадочно и не спешил ничего рассказывать о себе. Даже имени не назвал, хотя и намекал, что достаточно осведомлен о ее народе.

Ранели ехала позади и незаметно достала нож. Наконец, остановились в лесу, где спаситель освободил ее от ошейника и предложил убираться. Это неприятно задело. Так он хочет поиграть в благородного рыцаря? Спасти между делом, будто щенка из лужи вытащил. Что ж если, он не хочет, ничего рассказывать о себе, есть легкий способ проверить справедливость умозаключений. Когда он повернулся к Ранели спиной, чтобы сесть в седло, девушка воткнула нож ему в спину.

Она не ошиблась: кинжал порвал куртку, но отскочил от плеча, словно под одеждой спрятали доспехи.

Парень резко повернулся, глаза яростно сверкнули желтым светом:

— Какого шереша ты делаешь? — от гнева из-под верхней губы показались клыки.

Ранели отпрянула:

— А ты? — спросила она, так же сверкая глазами. — Думаешь, я не поняла, что ты не человек? Черные глаза и брови, смуглая кожа, шляпа, чтобы можно было скрывать блеск глаз в темноте. Одно не понимаю — почему они тебя не поймали? Неужели тебя ни разу не проверяли туммимом?