карина - медведица,или легенда о Черном Янгаре

   Осторожно.

   Медленно.

   Неотступно. Он подбирается все ближе и ближе. И я, встав на четвереньки, вновь отползаю, уже понимая, что сейчас - не спастись.

   - Аану! - голос Янгара заставляет зверя остановиться. И тяжелая голова поворачивается к краю оврага. Приподнимаются губы, обнажая желтые клыки, каждый - длиной в два моих пальца. Из пасти раздается рычание.

   - Аану, отзовись же...

   А в следующий миг медведь нависает надо мной. Он привстает на задние лапы. И я вижу израненное, изорванное подбрюшье.

   Его гнали.

   Не сегодня и не вчера. Но долго, раз за разом спуская собак, которые окружали зверя, хватали за пушистые штаны, ошалев от крови, забывали о страхе, ныряли под брюхо лесного хозяина, давились шерстью и выдирали целые куски плоти.

   Но медведь ушел.

   Вот только раны загноились, и черные мясные мухи кружились над ними.

   - Нет, пожалуйста... - шепотом попросила я.

   Зверь вонял, но не звериным духом - болезнью, которая говорит о скорой смерти. И единственный уцелевший глаз был мутным, гноящимся.

   - Пожалуйста...

   Я не хочу умирать.

   Но зверь помнит о боли, которую причинили ему люди. Он покачнулся и опустился на четыре лапы, нависнув надо мной. Из пасти на мое лицо капала слюна. А меж клыков показался длинный черный язык, который нежно коснулся рассеченной щеки. И боль утихла.

   Наверное, потому, что я лишилась чувств.

Глава 11. Амок

   С ним давно уже не случалось приступов, и Янгар успел забыть, каково это, когда мир, еще мгновенье назад казавшийся прочным, незыблемым, вдруг разлетается на осколки. И сознание уходит, уступая лютому, дурному, скрытому внутри.

   В нос шибает старой кровью.

   Рот наполняется слюной, удержать которую невозможно.

   И остается одно желание - убить.

   ...арена.

   ...песок, в котором вязнут ноги. Он сырой, несмотря на то, что после каждой схватки досыпают свежий. Но крови много и песок мокнет.

   ...пот летит по спине, по рукам, по пальцам. И рукоять трезубца становится скользкой.

   ...кружит сеть.

   ...и нервы рвет крик:

   - Убей!

   Его враг - огромный нубу, украшенный множеством татуировок, за каждой из которых стоит мертвец, чья голова легла к ногам темнокожей богини. У нее тысячи рук и каждая дарит смерть. Нубу хорошо служил ей. И готов служить дальше, даже здесь, вдали от родины и затерянного во влажных лесах храма.

   И ныне он готов назвать Тысячерукой новое имя.

   Из брони на нем - рогатый шлем и рваная кольчуга, надетая на голое тело. В этом нет смысла, но на арене важна красота, а у хозяина нубу своеобразный вкус.

   И Янгар щурится, всматриваясь в серебро кольчужного плетения, выискивая в прорехах место для удара. Если нубу позволит его нанести. Черная его кожа лоснится. Блестит копье.

   Нубу уверен, что он победит.

   Кого привел Хазмат? Мальчишку.

   Тот ловок и быстр. Кружит по арене, думает, что сможет убежать. Или рассчитывает измотать врага? Нет, нубу опытен. Он выступает уже пятый год... редкие бойцы живут столько.

   И мальчишку ему где-то даже жаль.

   Янгар слышит отголосок этих мыслей, и гул барабана, и свист хлыста, который скользит у ног. Хлыст остался в руках Хазмата. Хозяин верил, что, доведя Янгу до края, сумеет выпустить ту ярость, что некогда помогла убить медведя. Но попытки тщетны.

   Край подступает раз за разом, а ярость молчит. И Хазмат выпускает Янгу в бой.

   Нубу - не медведь. Он приближается легкой танцующей походкой, и толпа одобрительно свистит. Они любят чернокожего. А тот отвечает на любовь красивой смертью. И копье почти соскальзывает с ладони, острие жалит, отворяя кровь на плече. Не больно, но... Янгар видит в прорези шлема белесые выпученные глаза нубу. И еще толстые его губы, на нижней подарком от благодарного поклонника серьга висит, с круглым синим камнем.

   - Ты... драться, - нубу ударяет себя в грудь.

   И кольчуга дребезжит.

   Пляшут тонкие кольца ее, сверкают так, что ломит в висках.

   - ...драться...

   Второй удар копья приходится в бедро.

   - Гони его! - требуют зрители. - Бей!

   Убивай.

   Жало копья подымается в третий раз. И розовая ладонь льнет к полированному древку... мир срывается с привязи за мгновенье до удара.

   Янгар очнулся от тишины. Молчали зрители. И только собак, раззадоренные звериным запахом, заливались лаем. Янгар стоял на четвереньках, опираясь руками на тело нубу. С того слетел рогатый шлем, и теперь всем стало видно, что нубу был стар. Сед.

   И еще жив.

   Из разодранного горла его хлестала кровь. А в глазах Янгу видел жалость.

   - Убей! - крикнул кто-то.

   И толпа подхватила. Они больше не любили нубу, но желали видеть, как он умрет. Это ведь не сложно. Копье и то лежит рядом, на песке.

   Нубу вдруг дернулся и массивная рука его обхватила горло Янгара.

   Вот и все.

   Ему достаточно было сжать пальцы, чтобы хрустнула шея, но нубу рывком подтянул Янгара к себе. Дернулись темные губы.

   - Амок, - прочитал Янгар.

   А потом и второе слово:

   - Беги.

   Нубу умер сам. И это огорчило зрителей. А Хазмат и вовсе пришел в ярость.

   - Не жалей, - говорил он Янгару, перемежая слова с ударами. - Никогда и никого. Не жалей.

   Рассвет Янгар встретил в глиняной яме, куда отправляли тех, кого Хазмат желал научить послушанию. И опустившись на дно - такое упоительно прохладное - Янгар свернулся калачиком. Он умел переносить боль, но не знал, как отогнать кошмар. Стоило смежить веки, и он видел разодранное горло, чувствовал кровь на губах и слышал шепот:

   - Беги.

   Тот нубу приходил всякий раз перед вспышкой. Всего за долю мгновенья, предупреждая, что мир вот-вот треснет. И постепенно Янгар начал испытывать к нему благодарность.

   Но сегодня нубу оставил его.

   И уже соскальзывая в алое марево безумия, Янгар попытался сдержать удар.

   Его тело переставало принадлежать ему. И черное лицо нубу вдруг сменилось смуглым узким - Хазмата. Тот поглаживал длинные усы и кривил губы, приговаривая:

   - Не жалей. Никогда и никого.

   Хазмат исчез и появился Ерхо Ину. Он ничего не говорил, но ему и нужды не было. Тридуба смотрел с таким презрением, что Янгар понял - все тот знает. Про другой край моря, про пески и караваны, про рабский рынок и школу, в которой Янгара пытались научить послушанию. Про казармы, арену... про то, что Янгхаар Каапо - вовсе не сын бога, но беглый раб.