Виктор Исьемини - Странные приключения Ингви, короля-демона из Харькова

Кое-где между столами горожане уже пускались в пляс — многие принесли с собой на праздник свои музыкальные инструменты. Постепенно все собравшиеся на площади как бы вновь объединились — поскольку все достигли определенной степени опьянения и веселья. Разделение на цехи и братства нарушилось, толпы веселых краснолицых людей переходили от стола к столу, не чинясь пили из чужих кубков, закусывали, шутили, пели…

Веселье было в разгаре… Внезапно на площади послышались громкие крики. Все пирующие сразу засуетились, вскакивая и озираясь в поисках причин шума.

По площади неслись двадцать-тридцать оборванцев — орали, улюлюкали, расталкивали празднично одетых горожан и горожанок, хватая со столов что попало. Все горожане застыли, ошеломленные, никто не пытался схватить хулиганов, наоборот — те выглядели настолько грязными и отталкивающими, что их инстинктивно сторонились, давая дорогу… Первым опомнился король, метнувший в спины убегавших оборванцев какой-то маленький предмет. Движение сопровождалось заклинанием. К этому времени почти все воришки уже успели скрыться в выходящих на площадь улицах и заклинание настигло лишь одного — оборванец рухнул как подкошенный, забившись в невидимых путах. Ингви, сопровождаемый тревожно перешептывающимися за его спиной дворянами, двинулся к упавшему, толпа горожан расступалась перед ним. Взмахом руки демон освободил пойманного воришку от действия колдовства, тут же того схватили слуги и поставили на ноги.

— Ну, мерзавец, отвечай — кто вы такие? Для чего вы это затеяли?

— Дак это, — схваченный напустил на себя придурковатый вид, — мы это… праздник, значит, в городе. Мы это, мы с Северной стороны, мы на праздник пришли — за угощением…

В это время то тут, то там на площади стали раздаваться крики — кто-то орал, что у него пропал кошелек, какая-то горожанка пронзительно вопила, что у нее исчезла брошь с настоящим рубином, у другой срезали с платья дорогую бахрому, огромный дородный дядька — главный мастер цеха кузнецов — ревел, что лишился серебряного кубка, выигранного позавчера его молодцами, «из которого пил только что». Все стало ясно — пока оборванцы отвлекали внимание, другие, хорошо одетые воришки смешались с праздничной толпой и выполнили свою часть «работы».

— Ну, что ж, — тихо промолвил король, обращаясь к пойманному преступнику, — ступай к себе, на свою Северную сторону и передай вашим главным, что вы оскорбили меня и теперь я осудил вас на смерть. В течение двух месяцев думайте и ровно через два месяца — день в день — на эту самую площадь пусть явятся с повинной головой те, кто хочет жить. Остальные будут казнены в тот же день… Ну, чего ты ждешь? — воришка, которого уже никто не держал, нерешительно топтался в центре пустого круга среди собравшихся со всей площади людей.

— Дак это… в тюрьму…

— Я же тебе сказал — никакой тюрьмы. Те, кто не явится сам через два месяца на мой суд — будут казнены. И ты мне не нужен сейчас — я убью тебя вместе с остальными. Ступай!..

…Праздник кончился — добрые людиВторопях надевают кальсоны,Принимают картинные позы,Сортируют грехи и медали…

Конечно, праздник был безнадежно испорчен. Вновь начать веселье так и не удалось, впрочем никто особенно и не пытался это сделать. Тем не менее, дворяне собрались вечером на «большой пир». Это грандиозное кормление с не менее грандиозной попойкой для знати Альды должно было, по замыслу организаторов торжеств, венчать трехдневный праздник. Когда все собрались за столами, появился король и пир начался. Поначалу дворяне, находившиеся под впечатлением недавней неприятной сцены, сидели тихо и вели себя неестественно сдержанно, однако, по мере употребления дорогих вин из королевских подвалов, веселье начало набирать обороты. Вскоре зал наполнился веселым гомоном — привычка к беззаботному веселью при малейшей возможности взяла свое. Рыцари вновь принялись обсуждать турнир (тема оказалась неисчерпаемой), многие шутливо укоряли сэра Валента в несдержанности, тот воспринимал это как похвалу и застенчиво улыбался. Спустя некоторое время дамы, согласно старинному обычаю, покинули зал. Предстояла кульминация благородного веселья — суровая мужская попойка, в ходе которой многим дворянам предстояло оказаться под столом, поскольку «большой пир» не предусматривал обливания захмелевших водой во дворе. Более того, напиться вусмерть сегодня — проявление доблести и подлинно рыцарской удали.

Постепенно наглая выходка городских воров была забыта совершенно и рыцари полностью отдались геройской схватке с кубками вина. Противник все прибывал, но знать Альды держалась молодецки…

Когда все слегка захмелели, но держались все еще более-менее твердо, поднялся с кубком в правой руке король. Привлекая к себе внимание, он щелкнул пальцами — щелчок громом прокатился по залу. Рыцари замолкли, оборвав разговоры на полуслове, все взгляды устремились к демону. Дождавшись полной тишины, тот заговорил:

— Господа! Прежде всего я хочу поблагодарить всех благородных сеньоров, почтивших своим присутствием мой скромный праздник. Однако вынужден обратить ваше внимание на то, что банда гнусных мерзавцев, недостойных называться альдийцами, едва не испортила нам веселье. Я полагаю, что этот позор должно скрасить каким-нибудь молодецким подвигом и объявляю сегодня моим добрым вассалам о предстоящем военном походе!

— В поход! Веди нас, король Ингви! — заревели рыцари.

Король поднял руку, затем, вновь дождавшись полной тишины, продолжил, криво улыбаясь:

— Я рад, что мысль о предстоящем походе так радует собравшихся здесь храбрецов. Итак, через три дня я жду вас с вашими людьми здесь в столице. В канун дня блаженного Игуаста мы отправимся на войну. Цель нашего похода — замок вампиров, что как язва зияет на теле нашей страны.

Если до этих слов было просто тихо, то теперь, казалось, весь зал окаменел. Неестественная, какая-то почти осязаемая тишина повисла под сводами зала… Вдруг из чьей-то руки выпал пустой кубок, звякнул об пол и с гулом и побрякиванием покатился по каменным плитам…

Часть 2

КОРОЛЬ

ГЛАВА 11

Плюшевый мишуткаШёл по лесу, шишки собиралСразу терял всё, что находил…

Принц Алекиан торжественно въезжал в столицу Гонзорского герцогства во главе колонны сопровождавшей его свиты. Торжественный кортеж, включавший роту императорской гвардии, слуг, двадцать фургонов с имуществом принца, обоз гвардейцев и прочее, растянулся чуть ли не на километр. Вдоль всего пути следования Алекиана от ворот города к дворцу на улицах теснились толпы горожан, желавших взглянуть на редкостное зрелище.