Оксана Демченко - Демченко Оксана

   - Не пробуй. Просто слушай. Сначала у тебя получилось, вот, - посетовала мавиви с грустью. - Но ты стал так думать и мало сердце слушать...

  Рёйм сел на край стола, ладонями согнал влагу с лица и замер, закинув голову и подставив кожу новым каплям. Мало слушать! Наоборот, много. Он в суеверия впал и почти дошел до безумия, он утратил способность оставаться собой! Шепот дождя ширился, раздвигая пределы доступного восприятию.

  Сердце Шеулы бьется почти ровно, ей уже лучше, и боль её больше не донимает, как и озноб. Нет, не надо о ней - слишком близко и снова похоже на поклонение... Да если бы он знал лишь состояние здоровья женщины! Было очевидно и несомненно вовсе немыслимое: непонятным образом он прослеживал, как от берега отвалила шлюпка и идет к кораблю. Не к этому кораблю, к стоящему правее, к малой шхуне. В шлюпке шестеро гребцов, ветер зло бьет в корму, слизывает кровь только что убитого оленя, соленую и теплую... Огромная, в три человечьих роста, акула ощутила вкус крови. Теперь она, лениво выгибаясь в движении, подобном танцу, поднимается из холодных глубин к шлюпке. Корпус флагманского корабля ворочается, мокрые якорные канаты стонут, натужно кряхтят... правый, впереди, имеет незначительное повреждение, которое может быстро привести к обрыву - волна косо лупит в борт, хлестко. На палубе флагмана, над головой, хоть и через один ярус отсюда, орет, надсаживая глотку, боцман. Когда адмирал пьян до неподвижности, и другим не грех хлебнуть лишнего. Мокрое искаженное лицо боцмана так понятно, до малой складочки, капли стекают с коротких ресниц, оставляя немного невнятными лишь тени под бровями... Боцман выпил многовато, горячая влага толчками бьется в его вздувшихся жилах, глушит остатки рассудка...

  Рёйм вздрогнул. Постигнув боцмана, он обрел способность - точнее, нащупал её, давно существующую - слушать все биения и даже узнавать многие. Ему ли, врачу, не помнить пульс их благости! Уксус не пошел на пользу, того и гляди, кровопускание потребуется уже на рассвете.

   - Теперь хорошо слышать, - похвалила Шеула.

   - Этого не может быть! Это невозможно...

   - Пусть так, не важно. Принял первое невозможно, прими второе. Ты можешь менять. Я разрешила, да. Я соединила, асхи тебя слышит. Нет, другое слово, слушает, вот так! Она тебя слушает.

   - Слушается?

   - Вот, правильно, понял! Слушается. Я сказала, и он... она? Не знаю. Она так делает. Не всегда, но теперь, пока... вот теперь, асхи - твоя сила, я разрешаю: бери силу, меняй, пользуй, вот так можно и нужно. В том есть обретение. Я рада, мы успеть все делать до заката.

  Рёйм небрежно шевельнул головой, и вода послушно сбежала, оставляя волосы почти сухими. Снова мелькнула навязчивая мысль: все происходящее - горячечный бред. Ну и пусть... Врач огляделся, рассмеялся, ощущая незнакомую легкость в теле, подобную той, что сопутствует приятному умеренному опьянению. Пьяным море по колено? Для других это лишь слова, а для него теперь - кто знает. Врач бережно закутал тело женщины в ткань и поверх - в свою только что скинутую с плеч короткую куртку, еще хранящую тепло.

   - Теперь ранва уверен, вот так... Уверен, понял: вот мы выберемся, - отметила Шеула.

   - И недоумеваю, почему ты попала в плен, - отозвался Рёйм.

   - Мавиви чтит висари, нарушать грубо не могу. Нарушать могу разрешить ранва, кто меня охраняет, - пояснила женщина сразу и охотно. - Но сама могу много, если я здоровая, если сильная. Только они были хитрые... Они ловили, стреляли, потом ломали спину. Потом, совсем плохо, вот. Они знали вред для мавиви от смерти живого из леса, они завернуть меня в шкуру мертвого зверя. Больно, сил нет... Совсем плохо, огня нет. В ярости могу просто звать ариха... Тут арих слабый, много воды, берега далеко, дождь.

   - Орден менторов много о вас выведал...

   - Не так, нет. Машриги хотели знать мало, они хотели вот так: иметь силу, владеть бешеный огонь. Знали они больше... если знали...

   - Если бы знали...

   - Да, вот: если бы знали больше, не допустили такой большой ошибки, как ты. Ты ранва. Ты меня спасешь.

  Мавиви улыбнулась, врач ощущал это всей влагой дождя на лице женщины, всем током крови в близких к коже сосудах. По возможности бережно он поднял Шеулу на руки и медленно, осторожно понес к двери каюты. По сухому полу идти было неудобно, он не ощущался, не ощупывался пальцами дождя, и это уже казалось странным... К хорошему привыкают быстро.

  Перекладина запора звякнула, когда Рёйм уже приблизился к выходу вплотную. Оптио резко распахнул дверь. Еще двое из темноты коридора молча и тихо нацелили в каюту мушкеты. Собственно, только рыжие звездочки тлеющих фитилей Рёйм и смог рассмотреть глазами, зато он давно и уверенно ощущал людей иным способом, еще от середины каюты. Причинять большого вреда он не желал, помня врачебную клятву... но полагал возможным обойтись и малым. Мавиви сухо и коротко рассмеялась, оба фитиля полыхнули и рассыпались в пепел. Все три оптио вскрикнули разом, вскинули руки к лицам и осели на пол.

   - Почему не убил? - удивилась мавиви. - Вот такие мертвые люди, негодные, плохие внутри. Головешки. Пни горелые. Падаль.

   - А как же висари? - напомнил Рёйм.

   - Они делали мне боль, много боли, они были плохие, пугали, - почти всхлипнула женщина. - День и ночь и день я здесь, я так слаба теперь вот, я не имею совсем желание жить... Я не могу радоваться свету дня!

   - И они не смогут. Именно глаза пострадали, - виновато признал врач. - Я мог бы их вылечить, пожалуй. Сперва медовые капли и жирный сок клещевины, затем примочки из листьев...

   - Ты совсем-совсем не воин, - развеселилась мавиви. - Лечить врагов, какие хотят убить - такое не глупость. Вовсе нет моего понимания.

  Врач миновал каюту ментора, мельком глянув на самого опасного, пожалуй, человека во всей эскадре - сейчас беспомощно хрипящего и рвущего ворот. Вот уж точно - жаба душит, грудная, тяжелый приступ. Что бы ни говорила мавиви, Кодекс древнего врачевателя позволяет неплохо приспособить силу асхи для нужд побега. Заболевания влаги и холода обостряются почти без вмешательства. Точнее, влага так стремительно выходит из равновесного с прочими началами состояния, что главное - не просить слишком о многом загадочную силу асхи, все более проникаясь опасливым уважением к её могуществу и многогранности...

  Еще один оптио мучительно закашлялся, осел на ковер, и Рёйм ловко вильнул в сторону, обогнул его, бьющегося в припадке, исходящего пеной... Еще дверь, теперь вперед, до лестницы. Пусто, как удачно! Миновать темный тесный коридор удалось быстро, шипя и ругаясь по возможности тихо, когда очередной раз что-то попадалось под ноги или неразличимая в темноте переборка толкала в плечо. Винт всхода на верхнюю палубу, снова коридор - и еще одна дверь...