Ирина Цыганок - Печать смерти

Пейзаж неуловимо менялся от привала к привалу. Вроде бы те же сосны, осины, заросли остролиста, местность повышалась практически незаметно, во всяком случае для меня, ехавшего в телеге. Но все больше по сторонам открывалось холмистых лугов, мягкими волнами разливавшихся между соседними перелесками. И в воздухе что-то переменилось. Знаете, как говорят – «пахнуло морем»? А здесь ощущалось дыхание гор.

Шел уже пятый день пути, когда незадолго до полудня телеги неожиданно остановились. Носильщики поспрыгивали с бортов на землю, через какое-то время уже знакомые мне стражники выволокли из повозки мое затекшее тело. Пока я вертел головой, осматриваясь, один развязал и аккуратно смотал веревку, спутывавшую мне ноги. Я не оставил его действия без внимания. Обычно веревку забрасывали в телегу, ведь вскоре ее вновь предстояло использовать. Были и другие отличия от обычного дневного привала: никто не спешил разводить костер, Вага, кашеваривший в нашем обозе, не распустил, как обычно, завязки мешка с крупой, из которой готовил обеденную кашу. Носильщики и несколько стражников, вероятно из тех, кто был здесь впервые, окружили торчавший в стороне от проселка каменный столб. Плоская плита, чем-то похожая на лопасть весла, узким концом была врыта в землю. В верхней части под двумя полосами неизвестных мне рун вырезана картина: куча вооруженных копьями карликов, облепивших пузатого великана. По отдельным деталям рисунка можно было предположить, что великан – это орк. Кто такие изображенные на камне карлики, я гадать не стал. Возможно, такими видели себя древние люди. Под изображением шла еще одна полоса с неведомыми письменами, а ниже уже обычной белой краской на эрихейском было выведено: «Баронство Маледское. Пересекать границу с оружием не рекомендуется». Наивное предупреждение ни у кого не вызвало смеха. В Каннингардском герцогстве, как и в других граничащих с вольными баронствами землях, хорошо знали: такая надпись означает, что всякого, замеченного на своей территории с оружием, люди барона без лишних слов могут издали расстрелять из арбалета. И никакого спроса с них за это не будет. Ничего не поделаешь – Приграничье! В нашем обозе имелось аж восемнадцать полностью экипированных воинов, и расставаться с оружием никто из них, похоже, не собирался. Лошадей с телегами свели с дороги, но выпрягать не стали. Освободить мне руки, кстати, тоже не удосужились. Я присел несколько раз, разгоняя застоявшуюся кровь. Выпрямляясь в очередной раз, заметил две черточки, появившиеся на дороге со стороны баронства. Весь караван выжидающе уставился на них, включая присматривающего за мной охранника. Я продолжил свои упражнения, мысленно намечая кратчайшую траекторию, по которой можно добраться до леса, росшего ярдах в двухстах от дороги. Проселок пролегал по холму, часть пути вела под горку. Потом шел покрытый частыми круглыми кочками – следами бывшего здесь когда-то болота – луг. По такому лугу на коне не больно-то расскачешься.

Мой давешний знакомый, предложивший пару дней назад план побега, незаметно оказался рядом.

– Ну что, надумал? – шепнул он углом рта. Одновременно что-то холодное чиркнуло меня по ладони. Боли я не почувствовал, зато внезапно ощутил, как спала стягивавшая кисти веревка. Я поспешно подобрал свалившиеся к ногам куски и, прижавшись спиной к повозке, незаметно пошевелил освобожденными руками. На траву закапала кровь из рассеченной ладони, но это были мелочи. Мой освободитель уже отошел довольно далеко и продолжал двигаться вдоль вытянувшихся полумесяцем караванщиков, следящих за приближением всадников, в которых превратились замеченные мною «черточки». Не знаю, каков был замысел парня, со мной он им не делился. Да и я, хоть и принял непрошеную помощь, не горел желанием связываться с проходимцем.

На меня никто не смотрел. Момент был подходящим, хотя я бы предпочел получше размять ноги, но занимавшийся мною стражник мог в любой момент вернуться, и я вешил не упускать шанс. Бочком, держа руки за спиной, отошел от повозки, сделал несколько шагов под уклон, потом, уже не скрываясь, побежал к лесу. Несколько секунд все шло хорошо. А потом сзади раздался крик, предупреждающий о моем бегстве. Может, я ослышался, но показалось, вопит тот самый парень, перерезавший веревку на моих руках. Я не удивился, нетрудно догадаться, что тот решил устроить из моего побега отвлекающий маневр. Вот сейчас стражники бросятся в погоню, а он спокойненько улизнет в ближайшую рощу. Что ж, за услугу, пусть и оказанную не из добрых побуждений, надо платить! Не тратя драгоценное время на то, чтобы бросить взгляд за спину, я попытался ускорить бег. Ноги вели себя словно чужие, ступни то и дело подворачивались, на каждую будто по гире навесили. Все же я бежал довольно быстро, шарахаясь из стороны в сторону, чтобы сбить прицел у арбалетчиков, буде им прикажут стрелять. Именно стрелков, а не конной погони я опасался больше всего. Лошади в нашем караване были только у Ильяланны и ее хахаля, не считая тех, что тянули телеги (сомневаюсь, что кто-то станет выпрягать их, а и станут – задержка мне только на руку). Но вряд ли леди погонится за беглым носильщиком. Оставался Ярвианн. Зато если он поскачет в погоню, арбалетчики не решатся на залп из-за риска попасть в эльфа. Значит, главная задача – добраться до леса, а там мы с конным окажемся практически на равных. Я еще поднажал. Назад так и не оборачивался, Дав себе зарок: если не оглянусь – успею добежать до деревьев. Спина между лопатками зудела в предощущении железного жала. Но я пока не слышал гудения арбалетных болтов. Да и топота копыт тоже. Когда до казавшейся спасительной полосы леса оставалось каких-нибудь двадцать шагов, что-то больно ударило по ногам, и я полетел вперед носом. Перед падением успел заметить захлестнувшее лодыжки боло – таким арканят диких коней в степи, когда хотят отбить от табуна. Встать и распутать стреножившие меня ремни не успел. Зеленоглазый ухажер Ильяланны ударом ноги ловко перевернул меня на спину, прижал к земле, наступив на грудь у основания шеи. Я еще попытался было дернуться, но сапог тут же переместился выше, перекрыв мне дыхание, и все, что осталось, – извиваться, стараясь обеими руками ослабить давление на горло. Прошла не одна минута, прежде чем к нам подошли. К моему удивлению, это оказались не стражники. Надо мной склонилось узкое бледное лицо.

– Какие все же лживые существа – люди, – устало произнесла леди. – С вами невозможно вести дела. Мне ничего не стоит при помощи заклинаний заставить тебя исполнить любую работу или приказать, чтобы тебе привязали мешок на спину, а самого потащил на веревке один из охранников. Но ты ведь заключил договор, смертник! Неужели обязательство, данное человеком, совсем ничего не стоит? Или, как любят говорить ваши дворяне: я – хозяин своего слова: сам дал, сам и обратно взял?