Людмила Астахова - Знающий не говорит. Тетралогия

– Я не люблю, когда убивают детей.

– Удивил. Не думал, что ты любишь детей.

– Я не люблю детей, не люблю мужчин и женщин, – огрызнулся Альс и, подумав, добавил: – Еще больше я не люблю колдунов, архимагов, в том числе и некромантов, у меня вообще туго с любовью.

Тронгарс натужно хихикнул и налил себе еще вина.

Ему не хотелось спорить с вредным эльфом, гораздо приятнее было пить и глядеть на грубо побеленные стены, окрашенные красновато-золотистым отсветом огня, на которые ложатся черные-черные тени. Три изломанные тени.

Третий сотрапезник все время молчал, и только его черная тень скорчилась в углу, подпирая тяжелую голову руками. Но он все же не выдержал и спросил крошащимся, точно горная порода, голосом:

– Ну а крыс зачем было напускать? Крыс-то? Сама ж голодать будет.

– Это был побочный эффект, милорд, – пояснил маг, делая большой глоток из своего кубка. – Что? Чего ржать? Что тебя так рассмешило, Ириен Альс?

Глава 4

МЕЧ С БОЛЬШОЙ БУКВЫ

Все колдуны – сво…! И это еще мягко говоря!

Предвзятое мнениеИриен Альс. Эльф. Без трех месяцев девяносто восемь лет тому назад. Зима 1597 года

Милостивые господа, а задавались ли вы хоть раз вопросом, отчего все самые гнусные истории начинаются непременно в трактирах или на постоялых дворах? Ведь, если здраво рассудить, сколько раз вы слышали либо же читали о том, как стоило безобидному путнику переступить порог таверны, и его вместе с сытным ужином, а зачастую ведь и вместо оного ждала некая встреча, которая впоследствии оборачивалась ТАКИМИ неприятностями, что на сон грядущий лучше и не вспоминать. Хоть затягивай потуже пояс и проезжай мимо вкусных запахов, так и льющихся на стылый весенний воздух из распахнутых дверей корчмы, если сам себе не враг.

Но это лишь слабенький голос рассудка взывает к опыту и осторожности, и его порой не слышно за злобным урчанием желудка.

А жаль.

Зима в том году была слякотная и теплая, но аккурат к середине Араш-Ветровея весь Норгонд замело такими сугробами, что даже старики удивлялись. Затем с юга налетел теплый ветер, и эти несусветные снега стали стремительно таять, превращая дороги в реки, а реки в разливные моря. От постоянной сырости портилась одежда, не говоря о сапогах, которым наступил неурочный конец света на радость и прибыток сапожникам. В городах внезапное половодье превратилось в подлинное бедствие, грозя обернуться всплеском болячек при дальнейшем потеплении.

Альс сидел в трактире «Пастушка и овечка» и отмечал приобретение новой обуви сытным обедом. Мастер-полуорк сделал все возможное, чтоб удовлетворить потребности и запросы клиента-эльфа, и расстарался на славу, сотворив отличные непромокаемые сапоги, не хуже тангарских. Теперь, когда ноги были в тепле, Альс решил побаловать и свой желудок, заказав мясо с жирной подливой и гору лепешек, начиненных острым сыром, зеленью и всякой приправой. И вот теперь кусок мяса размерами с Ветланд лежал перед оголодавшим эльфом, игриво свешивая здоровенные ломти-уши с краев тарелки, и разве только не подмигивал: «Съешь меня, дружок!» Не часто в трактирах по эту сторону Дождевых гор восхитительный вид стряпни соответствует такому же вкусу, но готовка в «Пастушке» отличалась от общего правила. Альс откусил кусок и уже не мог оторваться от тарелки, вызывая тем самым горделивую ухмылку хозяина.

Эльф по своей старой привычке сидел в нише спиной к залу, но даже оттуда было слышно, как он чавкает. Из окна ниши открывался вид на улицу Медников, покрытую скользкими ледяными ямами и грязными кучами снега, между которыми текли ручьи воды, ледяной крошки и помоев. Прохожие были вынуждены гуськом топать по узеньким тропкам под стенами домов, потому как подойти ближе к середине проезжей дороги было чревато. Брызги, летевшие из-под конских ног, колес телег и экипажей, окатывали смельчака с ног до головы и не по одному разу. Задача усложнялась вдвое, если не втрое, когда требовалось перейти на другую сторону улицы. Дело было даже не в том, чтобы улучить момент, когда дорога будет свободна от повозок и всадников. Часто от спасительных тропок отделяли целые озера ледяной воды, преодолеть которые являлось задачей не для хилых здоровьем и духом. Альс в процессе обеда имел возможность наблюдать за трудностями форсирования. Стена противоположного дома дала трещину от сырости, и ее спешно укрепили бревнами. Их приходилось обходить, и между тем местом, где заканчивалась отгородка и начинался тротуар, имелось широкое пространство, которое со стороны выглядело как ровная масса снежной крошки и воды. Перепрыгнуть препятствие не смог бы даже эльф, не говоря об укутанных в многослойные одежки горожанах, тем паче горожанках. Несчастные путники долго примеривались, чтобы удачно поставить ногу и преодолеть лужу в один шаг, прыгали – и проваливались в невидимую яму чуть ли не по колено. Падение, как правило, сопровождалось воплями, руганью и красочными проклятиями, повергающими стайку мальчишек, стоящих в сторонке, в отчаянное веселье.

Альсу тоже было весело. Весело, сытно и тепло. А что еще нужно наемнику в чужом городе, в чужой стране, тем более в таком мрачном захолустье, как Норгонд? Даже Минард, даже Ветланд, на что уж забытые богами места, и то могли похвастаться большей цивилизованностью, чем это королевство, именовавшее себя не иначе как Сердце Запада. Какого Запада? Какое Сердце? Норгондские короли плохо разбирались в направлениях и сторонах света. М-да… и Альс отправил в рот лепешку с сыром. Вкуснотища!

– Вы поглядите!

– Что?

– Вы только посмотрите, господа, кого к нам занесло.

– Красавчик! Какие косички!

Альс заглотнул еще одну свернутую в рулончик лепешку.

– Может, стоит познакомиться?

– Обязательно!

Шаги за спиной и деликатное покашливание.

– Добрый день, прелестное создание.

Ириен даже ухом не повел. Так к нему не могли обратиться никогда.

– Простите, сударь эльф!

Сомнения были развеяны, и Альс осторожно повернулся. Четверо молодых людей, одетых не просто дорого, а прямо-таки с оскорбительной роскошью, взирали на него с не меньшим любопытством, чем он на них. Самый высокий из незнакомцев, светловолосый молодой мужчина с алмазными серьгами и подозрительно длинными и черными ресницами ласково пропел:

– Вам уже говорили, как вы красивы?

– Это вы мне? – спросил Ириен, не в силах скрыть изумление.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});