Стивен Эриксон - Дом Цепей

Ознакомительный фрагмент

Карса подумал. — Там было… что-то. Шипящее, плюющееся и кусачее. Я отбросил его, и оно убежало. Нет, это не сила демона.

— Ясное дело, ведь она уже ушла. Может, они поклонялись камню, ее пришпилившему. В нем тоже была магия.

— Но не живая, Байрот Гилд. Я не понимаю, куда ведут тебя мысли, я устал от пустых слов.

— Я верю, — не унимался Байрот, — что кости Прохода принадлежат существам, пленившим демона. И это смущает, Карса, ведь их кости похожи на кости низменников — толще, да, но все же какие-то детские. Низменники могут оказаться родней древнему народу.

— И что? — Карса встал. — Слышать больше ничего не желаю. Наша задача — отдых. На рассвете встаем, проверяем оружие. Завтра мы режем детей. — Он отошел туда, где в тени деревьев стояли кони. Делюм сидел возле псов, трехлапая подруга Грыза улеглась у него в коленях. Воин проводил по голове зверя рукой, снова и снова. Карса еще немного поглядел на Делюма — и отвернулся, готовясь лечь.

Пока колесо звезд медленно кружилось над головами, тишину нарушало лишь журчание реки. В каком-то часу направление ветра изменилось, до них донесся запах дыма и навоза, а однажды послышалось слабое брехание собак. Карса не спал. Лежа на моховой подстилке, он молил Уругала, чтобы ветер к восходу не переменился снова. На фермах низменников всегда живут собаки. Острый слух, чувствительные носы — они быстро обнаружат чужаков. Но и собаки тут мелкие, меньше чем у Теблоров. Грыз и остатки своры с ними быстро разберутся. Тогда предупреждения не будет… если ветер не переменится.

Он услышал, что Байрот встал и пошел к спящим собакам.

Карса оглянулся, увидев, что Байрот склонился к Делюму. Псы встревожено подняли головы и тоже принялись следить, как Байрот проводит пальцами по лицу Делюма.

Через мгновение Карса понял, чему стал свидетелем. Байрот рисовал на лице Делюма боевую маску. Черный, белый и серый — цвета Урида. Боевую маску наносят на себя лишь воины, осознанно едущие на смерть; она — объявление, что меч никогда уже не увидит ножен. Но такой ритуал проводили обычно старые воины, решившиеся на последний набег, не желающие умирать на мягкой соломе.

Карса встал.

Если Байрот и слышал его шаги, то вида не подал. По широкому унылому лицу воина текли слезы. Делюм лежал совершенно недвижно, смотрел вверх немигающими глазами.

— Он не понимает, — пробурчал Карса, — но я понимаю. Байрот Гилд, ты опозорил всех воинов Урида, носивших боевую маску.

— Неужели, Карса Орлонг? Те воины постарели, готовясь к решительной битве — в их делах нет ничего славного, и нет славы в их масках. Если ты думаешь иначе, ты слеп. Краска ничего не скрывает. Отчаяние в глазах видно всем. Они пришли к концу жизни и поняли, что жизнь была лишена смысла. Это знание и выгнало их из деревень, заставило искать быстрой смерти. — Байрот закончил рисовать черной краской и взялся за белую, проведя три полосы по высокому лбу Делюма. — Погляди в глаза друга, Карса Орлонг. Погляди внимательно.

— Ничего не вижу, — буркнул Карса, потрясенный речью Байрота.

— Делюм видит то же самое, Воевода. Он глядит в… ничто. Но, в отличие от тебя, он не отворачивается. Он видит с полной ясностью. Видит и ужасается.

— Ты лепечешь чепуху, Байрот Гилд.

— Вовсе нет. Мы с тобой Теблоры. Мы воины. Мы не можем предложить Делюму утешения, вот почему он привязался к псам, зверям, в глазах которых читает жалость. Ибо все, что он сейчас ищет — утешения. Почему я дал ему боевую маску? Завтра он умрет, Карса Орлонг, и, наверное, это станет Делюму утешением. Я молюсь о том Уругалу.

Касра поглядел на небо. — Колесо почти исчезло. Пора готовиться.

— Я почти закончил, Воевода.

Кони зашевелились, когда Карса втер кровяное масло в дерево мечей. Собаки вскочили и беспокойно забегали. Байрот закончил раскрашивать лицо Делюма и пошел к своему оружию. Трехлапая собака забилась в объятиях Делюма, однако он сжал ее еще сильнее, пока тихое рычание Грыза не заставило скулящего воина выпустить суку.

Карса надел на грудь, ноги и шею Ущерба доспехи из вареной кожи. Когда закончил, увидел, что Байрот уже сел на коня. Жеребец Делюма тоже был снаряжен, но стоял без повода. Животное дрожало.

— Воевода, описания твоего деда оказываются безошибочными. Расскажи о плане фермы.

— Бревенчатый дом размером в два уридских, над вторым этажом покатая крыша. Толстые ставни с прорезями для стрельбы, толстые, быстро запираемые двери на обоих концах дома. Еще там три здания. Одно вплотную к дому, в нем держат скот; второе — кузня, а третье сделано из самана и, похоже, было самой первой постройкой. На берегу причал и шесты для лодок. Еще там есть загон для мелких местных лошадей.

Байрот хмурился. — Воевода, сколько низменских поколений прошло со дня набега Палка?

Карса прыгнул на спину Ущерба. Пожал плечами в ответ Байроту: — Много. Готов, Байрот Гилд?

— Веди меня, Воевода.

Карса послал Ущерба по дороге, что возле реки. Устье было слева от него. Справа поднималась высокая, грубая скала; деревца на вершине склонились в сторону озера. Между озером и скалой лежал каменистый пляж.

Ветер не переменился. В воздухе пахло дымом и навозом. Собаки замолкли.

Карса вытянул меч, поднес блестящее лезвие к ноздрям Ущерба. Голова скакуна вздернулась. С рыси в галоп, на галечный пляж, озеро слева, скала проплывает справа. За спиной он слышит коня Байрота — копыта стучат по камням — а еще дальше бегут Делюм, собаки и третий конь, решивший не отходить от недавнего хозяина.

Миновав скалу, они должны свернуть направо, налететь на ничего не подозревающих жителей фермы.

Быстрый галоп.

Каменные стенки, ровные поля с посевами.

Кони мчатся что есть сил.

Ферма — закопченные руины, едва видимые за высокими злаками — и, прямо за ней, вдоль всего берега и дальше, до подножия горы, город.

Высокие здания из камня, каменные пирсы, обшитые досками доки, корабли вдоль линии берега. Большую часть строения окружает стена высотой примерно во взрослого низменника. Главная дорога ведет к воротам, по сторонам две приземистые, с плоскими крышами башни; на них видны дозорные. Над шиферными кровлями вьется дым.

Низменники — больше, чем он мог вообразить — бежали со всех ног. Зазвонил колокол. Люди спешили к воротам с полей, побросав инструменты.

Байрот что-то вопил за спиной Карсы. Не боевой клич. Голос его был полон тревоги. Карса, не обращая внимания, подлетел к первым фермерам. Он срубит немногих, но замедлять бег коня нельзя. Оставить низменников своре. Ему хочется забрать жизни тех, что в городе, за жалкими стенами, за скрипящими створками ворот.