Алекс Орлов - Каспар Фрай-2 (авторский сборник)

24

Для привала остановились на опушке леса, дальше тянулись открытые, поросшие кустарником холмы, и Каспар решил, что поесть и отдохнуть лучше здесь.

Развели костер из сухих, почти не дающих дыма веток — нельзя было исключать, что рейтары идут по следу. Углук подвесил котел с водой и взялся свежевать подстреленного Аркуэноном зайца.

— Наконец-то поедим свежатины, — сказал Фундинул. — А то надоело это сушеное мясо да солонина.

— А чего тут есть? — печально вздохнул Углук. — Мне на один зуб.

— Вот и пожуешь конинки, а мы — зайчатину, да, Шустрик? А ну, не балуй! — Гном вскочил с коряги и поспешил к мулу, чтобы отогнать его от огромной трухлявой поганки, которую тот с аппетитом поедал.

— Теперь, наверное, сдохнет, — со злорадством произнес Углук.

— Не дождешься, чудовище! — парировал гном и стал трясти мула за уши. — Выплюнь, Шустрик, выплюнь! Это нельзя есть!

Углук опустил мясо в кипяток, бросил соли и щедро насыпал крупы, по лесу поплыл аппетитный запах.

— Пахнет отлично, — сказал Бертран.

— О да, ваше сиятельство, у меня даже брюхо сводит, — согласился орк, помешивая варево прутиком.

Запах привлек Каспара и вернувшегося из местной разведки Аркуэнона. Все сели вокруг костра, не мигая глядя на бурлящее варево.

— Кажется, готово, — дрожащим голосом произнес орк и полез ложкой в котелок.

— Не смей! — Фундинул ударил его по лбу своей ложкой, отчего она раскололась пополам.

Гном с недоумением посмотрел на обломки, Каспар и Бертран засмеялись.

— Все забываю, что у тебя железный лоб, — сказал гном.

— Это не лоб, это шлем! — поправил Углук. — Ну сколько же можно варить? Там от зайца ничего не останется!

— Уговорил, обжора, готовь брюхо, — сжалился Фундинул, снимая котелок с огня.

Вопреки опасениям орка, похлебка получилась густой и вкусной, зайчатины в ней было немного, зато крупы достаточно.

— Очень вкусно, Фундинул, — сказал Каспар, когда все было съедено. — Спасибо, что проследил за готовкой.

Фундинул надулся от гордости, а Углук уже открыл было рот, чтобы потребовать своей доли похвалы, ведь это он разделывал зайца, готовил воду и крупу, а гном только…

— Слишком тихо, — сказал вдруг Аркуэнон, убирая ложку.

— В лесу всегда так, — возразил Бертран.

Каспар прислушался: действительно, вокруг стояла абсолютная тишина. Ни пения птиц, ни жужжания насекомых, ни шороха листьев и шума ветра. Даже облака на небосклоне словно замерли, а знойный воздух сделался сухим и словно шершавым.

— Так было в тот раз, когда нас чуть не заманили в ловушку нижних миров.

— Точно так, ваша милость, — подтвердил Углук, подтягивая к себе меч. — Магией пахнет!

— Надо уходить, — принял решение Каспар. — Мне это не нравится.

Тут громадная тень закрыла полнеба, и Каспар упал на землю, раздался треск сучьев, удар рухнувшего дерева, калхинуда разочарованно взревела и стала набирать высоту, чтобы напасть снова.

Помня последствия прошлого столкновения, в этот раз она долго таилась, вынюхивая, есть ли в отряде мессир Маноло. Для демона всякое ожидание — жуткая мука, но калхинуда не могла забыть о двух стрелах с «сухим заклятием», вонзившихся ей в брюхо и едва не отправивших ее на самое дно нижних миров. Она атаковала, лишь убедившись, что на этот раз мага в отряде нет.

— Стреляй! — крикнул Бертран, придавленный обрушившейся на него толстой веткой.

Аркуэнон спустил тетиву, но стрела отскочила от брюха чудовища.

— Давай еще! — Каспар вскочил и, прихрамывая, побежал туда, где бесились на привязи лошади и трясся мелкой дрожью Шустрик.

Внезапно из-за дерева шагнул сморщенный старик и преградил Каспару дорогу.

— Ха-ха! — воскликнул он мерзким скрипучим голосом. — Какая встреча! Никак Каспар Фрай по прозвищу Проныра?!

За прошедшие сутки мессир Кромб хорошо подкрепился и чувствовал себя в состоянии атаковать Фрая.

Времени на раздумья не было, Каспар услышал, как хлещут по макушкам деревьев крылья калхинуды, и бросился на землю, вызвав недоумение Кромба.

— Ты тщишься вымолить прощение, глупец? — В глазах Кромба злоба мешалась с торжеством, но тут на него упала черная тень — это был крылатый демон, пикировавший прямо на мага.

— О, птенчик мой…

Узнав Кромба, крылатый демон свирепо рявкнул: именно этот маг поймал калхинуду в одном из нижних миров и продал на вечные мучения ничтожному человечку — лорду Кремптону.

— И не пытайся меня сожрать, тупая скотина! — Маг щелкнул пальцами, и в воздухе натянулась стальная сеть.

Калхинуда ударилась о нее, отскочила, точно камень от забора, и рухнула на землю, повалив еще несколько деревьев.

— Не на того напала, гнилушка, я тебя заставлю страдать так, как никогда и никто не страдал! Сдохнешь на «серебряной нити»!

— С-сдох-х-хни сам, колдун! Ненавиж-ж-жу! — заклекотал демон, поднимаясь, и снова ринулся в атаку.

Пользуясь тем, что мессир Кромб и калхинуда заняты друг другом, Фундинул подкрался к лошадям и попытался их отвязать, но маг шевельнул пальцем, и гном, охнув, отлетел в сторону. Пущенная Аркуэноном стрела канула в складки черной накидки, как в воду.

— Что, гнилушка, попалась? — Мессир Кромб быстрым движением выдернул прямо из воздуха конец блестящей нити. — Ты в моих руках!

Демон ответил истошным воплем, в котором смешались ярость и страх.

— Но я не такой злой хозяин, — маг слегка натянул «серебряную нить», — и позволю тебе довести дело до конца. Ты ведь хотела сожрать этих ничтожных смертных?

В этот момент возле разбросанных головешек костра воздух вдруг закрутился в белый жгут и сгустился в высокую фигуру в черном плаще с капюшоном.

— Не слишком ли много мерзавцев на нас, несчастных, — пробормотал в кустах Углук и поправил съехавший на глаза шлем.

— Оставь моего демона! — приказал мессир Дюран, и его рука, удлинившись, вцепилась в «серебряную нить».

— Нет, этот демон мой! Это я его изловил! — визгливо крикнул мессир Кромб, и его лицо стало превращаться в шакалью морду.

«Серебряная нить» с мелодичным звоном лопнула, рядом с кружащей над лесом калхинудой открылась темная воронка, в которой демон и исчез без следа.

— Ты упустил его, жалкий слуга давно сгнивших духов! Мерзкий пожиратель падали! — Капюшон слетел с головы мессира Дюрана.

— Нет, это ты ее упустил! Тупой недоучка, не умеющий распорядиться Силой! Мелкий лесной колдунишка! — В злословии мессир Кромб своему давнему врагу нисколько не уступал.