Робин Хобб - Странствия Шута

Ознакомительный фрагмент

Я учел ее рекомендации и попытался взять себя в руки. Поскольку оба продолжали за мной наблюдать, мои усилия казались напрасны.

-  Я не хотел, - сказал я, предприняв попытку объяснить, что вовсе не собирался его так исцелять. И замолчал. Не было смысла трать время на убеждения.

Чейд вдруг наклонился с выражением просветления на лице.

- О! Теперь мне все понятно. Шута, должно быть, пристегивали к креслу с шипами, расположенными на спинке, ремень, которым он был пристегнут, постепенно затягивали, чтобы он насаживался на шипы. Когда ремень затянули, шипы глубоко вошли в тело. Судя по характеру ран, я могу сказать, что он провел в таком положении длительное время. И я подозреваю, что шипы были чем-то смазаны: экскрементами или каким-то другим веществом, преднамеренно вызывающим развитие долгосрочной инфекции.

- Чейд. Пожалуйста, - слабо сказал я. Обрисованная им картина вызвала у меня приступ тошноты. Я надеялся, что Шут все еще без сознания. Я действительно не хотел знать о способах, при помощи которых Служители наносили ему раны. И я не хотел, чтобы он вспоминал об этом.

- Но самое интересное, - продолжил Чейд, проигнорировав мою просьбу. - Что мучители руководствовались философией мучений, с которой я прежде никогда не сталкивался. Меня учили, что наиболее эффективными являются пытки, при которых жертве должны оставаться зачатки надежды: надежда на скорое прекращение боли, надежда на возможной исцеление тела, и так далее. Но если все это отнять, то что получит объект, выдавая информацию? В этом случае, когда ему было известно, что шипы, пронзающие его плоть, отравлены, он...

- Лорд Чейд! Пожалуйста! - Неттл выглядела возмущенной.

Старик замолчал.

- Прошу прощения, Мастер Скилла. Иногда я забываюсь... - он умолк. Оба, и я, и Неттл знали, что это означает. Такого рода рассуждения годятся только для ученика убийцы или его коллег, а не для кого-то с нормальным уровнем чувствительности.

Неттл распрямилась и отбросила мокрую тряпку в таз с водой.

- Я промыла раны, насколько это возможно сделать при помощи обычной воды. Я могу позвать целителей из лазарета.

- Нет необходимости подключать их. У нас здесь есть и травы, и мази.

- Уверена, ты справишься, - ответила она. Затем посмотрела на меня. - Ты выглядишь отвратительно. Предлагаю отправить за завтраком пажа, чтобы он накрыл тебе в комнате этажом ниже. Ему будет сказано, чтобы ты перебрал вчерашней ночью.

- У меня есть мальчик для подобных поручений, - резко сказал Чейд. - Его зовут Эш. Он бросил взгляд на меня, и я не выдал Неттл, что уже встречался с этим мальчишкой.

- Уверен, он справится, - спокойно согласился я, догадываясь, что у Чейда здесь какие-то свои планы.

- Ну что ж, тогда я оставлю вас обоих. Лорд Фелдспар, я проинформирую леди Кетриккен, что вы умоляли ее согласиться на короткую аудиенцию завтра днем. Не опаздывайте. Вы должны заранее присоединиться к тем, кто будет ожидать ее аудиенции снаружи.    

Я озадаченно взглянул на нее.

- Я объясню, - заверил меня Чейд. Еще одна деталь плана. Я молча кивнул и слабо улыбнулся Нетлл на прощанье. Когда Чейд поднялся, чтобы отыскать свои лечебные травы и мази, я осторожно повернулся. Моя спина одеревенела и болела, элегантная рубашка слиплась от пота. Я использовал воду, оставшуюся в тазу, чтобы отмыть руки, затем счел себя в достаточной степени готовым занять место за столом.

- Я удивлен, что Неттл известен путь сюда.

- Решение Дьютифула. Не мое, - резко ответил Чейд. Он говорил с другого конца комнаты. - Ему никогда не нравились мои секреты. Никогда не понимал их необходимость. - Он вернулся к столу с повязками и синим горшочком, заткнутым деревянной пробкой. Когда он откупорил его, острый запах, исходящий от мази, ударил мне в нос и несколько прочистил голову. Я поднялся и прежде, чем он коснулся Шута, взял у него повязки и лекарства.

- Я сам.

- Как хочешь.

Меня беспокоило, что Шут все еще не очнулся. Я положил руки ему на плечи и едва заметно потянулся к нему.

- Нет-нет, - предупредил меня Чейд. - Оставь. Дай ему отдохнуть.

- Твоя чувствительность в Скилле выросла, - прокомментировал я, зачерпнув мазь и нанеся ее на повязку, которую прижал к одной из ран на спине Шута.

- Как и твоя небрежность во время использования Скилла. Подумай об этом, мальчик. И отчитайся, пока исправляешь то, что наделал.

- Рассказывать особо нечего, помимо того, что я уже передал тебе Скиллом во время торжества. Полагаю, у вас идет непримечательная, зато эффективная пиратская торговля на реке, без оплаты тарифов и налогов. А морской капитан достаточно амбициозен, чтобы распространить ее и на Бингтаун.

- И ты прекрасно понял, что это вовсе не то, о чем я просил доложить. Не играй со мной, Фитц. После того, как ты спросил меня о целителях, я снова попытался связаться с тобой. И я не смог, хоть и чувствовал, как сильно ты был чем-то увлечен. Я думал, что мне не хватает силы, так что я обратился к Неттл, чтобы попытаться дотянуться до тебя. И когда ни одному из нас не удалось пробиться к тебе, мы оба пришли сюда. Что ты делал?

- Просто, - я откашлялся - пытался помочь ему исцелиться. Один из нарывов на его спине сам открылся. И когда я попытался его очистить, я понял... что он умирает, Чейд. Медленно умирает. Слишком много неправильного в нем. Я не думаю, что он достаточно скоро окрепнет, чтобы мы могли исцелить его. Хорошая еда и отдых - хорошее лекарство, но мне кажется, это только отодвинет неизбежное. Он слишком далеко зашел, чтобы я мог спасти его.

- Что ж, - Чейд выглядел ошеломленным моей прямотой. Он опустился в кресло и тихонько вздохнул. - Я думал, мы все это увидели там внизу, в лазарете, Фитц. Я подумал, что именно поэтому тебе понадобилось тихое место для него. Место, в котором царит мир и уединение, - его голос затих.

Эти слова заставили меня реально взглянуть на вещи.

- Спасибо тебе, - хрипло сказал я.

- Мне жаль признавать, но это все, что я могу сделать для вас обоих. Надеюсь, ты знаешь, что если бы я мог нечто большее, я сделал бы все возможное. - Он выпрямился, и разгорающиеся языки пламени очертили его профиль. Внезапно я увидел усилия, которые вкладывал старик в это простое движение. Он будет сидеть, выпрямив спину, и будет перемещаться по замку в эти предрассветные часы, и все ради меня, и он приложит все усилия, чтобы все это выглядело естественно. Но это не так. И для него все труднее удерживать свой фасад. Холод распространился во мне, когда я осознал эту истину. Он находился на том же расстоянии от смерти, как и Шут, но он уходил от меня медленно, подобному беспрерывному отливу увядания.