Анастасия Парфенова - Танцующая с Ауте. Трилогия

Он застыл запредельной неподвижностью дарая. Глаза, любимые, такие теплые светло-серые глаза, казались отблесками далеких ледников: непостижимые и холодные, как сама жизнь.

— И ты так спокойно это воспринимаешь?

О чем он сейчас думает?

— Она же Эль. Если Она решила, что так нужно... — Я запнулась, пытаясь понять... Объяснить... Выразить словами невыразимое. — Нельзя судить Ее теми же мерками, что обычное существо. Разве ты думаешь о нервных клетках, которые твой организм сжигает, пытаясь выжить в битве?

Красивая рука с длинными, очень сильными пальцами поднялась и опустилась, точно отметая что-то незначительное и мерзкое.

— И по-твоему, в данном случае Ее действия были... оправданны?

Уши огорченно опустились, печально свисая в разные стороны.

— Не думаю, что она предвидела гибель Виор. Девчонка ведь прекрасно знала правила! Ну зачем она сунулась?!

— ДА ПРИ ЧЕМ ЗДЕСЬ ВИОР??? — От его крика стены вздрогнули, а я испуганно отшатнулась, прижимая уши к черепу. И когда дальше дарай-князь заговорил придушенным шепотом, пришлось податься вперед, чтобы не пропустить ни одного слова. — Ты считаешь, что эти полученные Эль выгоды оправдывают то, что сотворили с тобой?

Теперь мои уши встали горизонтально, смешно оттопырившись из-под волос. Жест величайшей растерянности.

— При чем здесь я? То есть... Аррек... — Беспомощно посмотрела на этого такого красивого и такого наивного мужчину. — Моя судьба, конечно, очень много для меня значит. И для тебя, наверно, тоже, хотя я так до конца и не поняла почему. Но, с точки зрения Эль, я — расходный материал. Пойми же наконец. Мое будущее было сожжено пятнадцать лет назад на алтаре туауте. Отмеренный мне век — два десятилетия. Что это такое рядом с вечностью Зимнего или Виортеи? Я должна как-нибудь пробарахтаться оставшийся срок регентства и вручить власть законной владычице. Это — мое предназначение, и вне его я для своего народа интереса не представляю. Во имя Ауте, неужели ты до сих пор не видишь? Единственная причина, почему мне приказали стать Хранительницей, — моя смертность. В отличие от любой другой эль-ин я умру сама, освободив место для Лейри и избавив всех от необходимости убивать регента, теряя тем самым еще одну женщину... Потому что я уже потеряна. Разве это не ясно?

— Черта с два ты потеряна!

Он пожалел о сказанном едва ли не раньше, чем слова сорвались с губ. Но было поздно. Я медленно поднималась на кровати, бледная, как вернувшийся из-за грани призрак, растрепанная, слабая. Глаза полыхнули кровавым многоцветьем, верхняя губа задрожала, то открывая, то вновь пряча белизну клыков.

— Ты опять искал лекарство для меня, Аррек?

Он чуть приподнял окутанные исцеляющей энергией руки, сделал успокаивающий жест.

— Не будем сейчас об этом, Антея.

Я молчала, продолжая буравить его пристальным взглядом.

— Ляг, пожалуйста. Тебе еще рано вставать.

— АРРЕК!!!

— Позже.

— Нет, сейчас!

Я подкрепила слова яростным сен-образом, который пролетел над его головой, оставляя дымящийся след, и с шипением врезался в стену, пробив в ней небольшую оплавленную дыру. Взгляд дарай-князя вдруг полыхнул ответной яростью, кожа его вспыхнула ярким перламутром, а ударившее сквозь все щиты бешенство заставило меня изумленно и испуганно шлепнуться обратно в постель.

— Как будет угодно моей леди! — Он двинулся ко мне замедленным, очень плавным движением, но почему-то оказался рядом противоестественно быстро. Остановился у кровати, наклонился, упершись рукою в подушки, нависая надо мной, точно вулкан за секунду до извержения: и прекрасный, и жуткий. — Да, я ищу способ тебя спасти. Я начал поиск в ту же минуту, как услышал о туауте и его последствиях, и не прекращал все эти годы. Нет ни малейшего сомнения, что решение будет найдено. Я говорил тебе раньше и повторю теперь, Антея: я не дам тебе умереть! Так что можешь прекращать думать о себе в прошедшем времени!

Я так разозлилась, что даже забыла бояться. Приподнялась на локтях, приблизив свое лицо к его.

— Да как ты смеешь!

— Смею, любимая, я — смею! — Я даже задохнулась от возмущения и растерянности. Вот почему эль-леди предпочитают выходить замуж за мужчин эль-ин! А он подхватил меня за плечи, придавая телу вертикальное положение, и хорошенько встряхнул. — Черт тебя побери, женщина. Очнись! Это же твоя жизнь!

— Вот именно. Моя. И только я имею право решать, когда ей закончиться.

— А как насчет тех, кто тебя любит? — Аррек глубоко вздохнул, точно готовясь к прыжку в ледяные глубины. — Недавно ты спросила меня, чего я хочу. Так вот, я отвечу. Я хочу, чтобы ты была. Со мной или с другим. Бултыхаясь с этим своим проклятым долгом или удрав с Эль-онн куда глаза глядят. Поумнев наконец или творя глупость за глупостью. Живи. Дыши. Будь. Такой, какой ты желаешь быть, только чтобы я знал, что где-то в этой Вселенной есть ты. Неужели это так много?

Кружилась голова, в ушах гулко звенело. Похоже, сам того не понимая, Аррек начал использовать аррское искусство управления голосом, когда собеседнику внушается все что угодно путем тончайших изменений оттенков и интонаций. От силы и убежденности этих слов тело вибрировало, точно тонко натянутая струна. Мысли, за ними скрывающиеся, впечатывались в мой разум, не оставляя ничего, кроме желания дать ему то, что он хочет.

Я, дрожа и пряча слезы, уткнулась лицом в мужское плечо, жалобно вцепившись когтями в родное тело. Аромат лимона и мяты, чуть заметный привкус моря: пахла не надушенная одежда, а сама его кожа, продубленная ветрами одна Ауте знает скольких океанов.

— Я... не могу, Аррек, просто не могу. Я так устала. Неужели ты не понимаешь? Я не могу больше. Это пытка, а не жизнь. Я уничтожаю всех, кого люблю... Зачем такая жизнь? Кого еще я успею убить хотя бы за оставшиеся двадцать лет? Не могу, не могу, не могу...

С минуту мы просто стояли, обнявшись, наслаждаясь близостью и пытаясь оттянуть продолжение разборки. Вот уж, называется, сподобились в кои-то веки устроить семейный скандал, но зато всем скандалам скандал... Я плыла в его запахе, в ощущении тела, прижатого к моему, и отчаянно боролась с желанием послать все подальше и отложить продолжение до лучших времен... Наконец собралась с силами:

— Ты ведь будешь продолжать, так?

Он тоже помедлил, зарывшись лицом в мои волосы, губами сдувая одну из прядей с уха.

— Буду, — и провел языком по чувствительному остроконечному ушку.