Роберт Скотт - Ореховый посох

— А ведь, ей-богу, так гораздо лучше! Так можно хоть всю ночь плыть!

— И все-таки надо отыскать такое местечко, где можно было бы высадиться на берег, — сказал Гарек. — Нужно плот починить и хоть немного согреться и просушить одежду, иначе холод прикончит нас еще до того, как это сделает река.

— И отдохнуть нам тоже не помешает, — прибавил Стивен. — Я, например, до полудня могу проспать. — Он воспользовался английским словом, и Бринн тут же переспросила:

— До какого времени? — Она смотрела на него сквозь мокрые спутанные пряди волос, очаровательной рамкой обрамлявших ее личико.

— До полудня, — улыбнулся Стивен. — Это примерно середина дня.

— Время обеда, — сухо пояснил Марк.

— Вот это я понимаю! — сказал Гарек. — А если «полдень» означает, что можно сперва проспать до середины дня — или примерно до середины, — а потом еще и пообедать, то мне это слово очень даже нравится.

— И все-таки как же мы выберемся на берег? — спросила Бринн. — Я тут что-то ни одного подходящего местечка не видела с тех пор, как мы в этот каньон вошли.

— Давайте будем продолжать плыть, пока не найдем, где можно причалить и привязать плот, — предложил Марк. — Во всяком случае, со светом плыть будет гораздо легче.

И плот, словно заключенный в огромную каплю спокойной воды, плыл дальше, уверенно минуя подводные камни, ревущие перекаты и глубокие омуты. Путешественники, правда, продолжали отталкиваться шестами, чтобы избежать особенно острых выступов и все время удерживаться на стремнине, но выполнить это было не труднее, чем плыть по тихому озеру. Зажженный Стивеном огонек давал достаточно света, а сам Стивен, сосредоточившись, продолжал представлять себе некий безопасный проход, с обеих сторон как бы занавешенный тьмой.

Впрочем, усталости магия посоха ничуть не убавила, и все продолжали вглядываться в стены каньона, надеясь заметить хоть какое-то местечко, где можно было бы привязать плот и немного отдохнуть. Они, правда, по очереди устраивались вздремнуть на груде мешков в центре плота, однако ночной холод вкупе с насквозь промокшей одеждой делали тщетными любые попытки погрузиться в сладостный сон. Марк и Бринн, тесно прижавшись друг к другу и стуча зубами от холода, тоже попытались уснуть, но ничего не выходило. И Марк, смахнув с лица Бринн промокшие волосы и прижав ладони к ее щекам, принялся рассказывать ей всякие глупые смешные анекдоты, чтобы помочь им обоим позабыть и о холоде, и о ноющем от усталости теле.

И вдруг Бринн, прервав этот поток веселых шуток, прошептала:

— Я не хочу, чтобы ты возвращался туда, к себе домой!

Марк наклонился и нежно поцеловал ее в губы, хотя ему и казалось, что для подобных разговоров это место годится меньше всего.

Бринн притянула его к себе и тоже поцеловала — долгим страстным поцелуем. Он задрожал от желания, разбуженного движением ее языка; один лишь вкус ее губ возбуждал его так, как никогда не возбуждала ни одна женщина.

Чуть отстранившись от Бринн и глубоко заглянув ей в глаза, Марк приложил к ее губам палец, призывая к молчанию, и шепнул:

— Ты же знаешь, что я люблю тебя. Но, по-моему, в данный момент строить какие-то планы бессмысленно. Кто знает, найдем ли мы когда-нибудь этот дальний портал? Сумеем ли им воспользоваться? Хотя мне, конечно, очень хотелось бы послать какую-нибудь весточку родителям — нет, не о том, где я нахожусь, конечно. Если я стану им об этом рассказывать, они решат, что я совсем спятил, и запрут меня в психушку или до конца жизни станут пичкать лекарствами. Но хорошо бы все-таки, чтобы они узнали, что со мной все в порядке, что меня не убили, не похитили, не держат взаперти. Они ведь, наверное, думают, что нас со Стивеном уже нет в живых, — должно быть, к ним не раз заходили и полицейские, и Ханна, и мои ученики, и директор нашей школы, и наши друзья, и начальник Стивена... Я легко могу себе представить, как они ходили по нашему со Стивеном дому, пытаясь понять, что же с нами случилось, пытаясь отыскать хоть какую-то разгадку, так что, по-моему, вряд ли дальний портал все еще открыт. Если они обнаружили на полу этот гобелен, то наверняка сразу почувствовали исходящую от него энергию, хотя вряд ли поняли, что это такое.

— А ты тоже ее ощущал, эту энергию?

— Да от нее даже воздух в комнате стал иным! Он как-то весь дрожал... — Марк пошевелил пальцами, пытаясь изобразить это дрожание воздуха. — Впрочем, если портал сам собой закрылся, они, скорее всего, примут его за какой-то старый коврик.

— А Стивен, между прочим, совершенно уверен, что Ханна сейчас в Элдарне.

— Я знаю. — Марк некоторое время изучал бревна у себя под ногами, потом снова поднял голову и посмотрел на Бринн. — Я думаю, Ханна одна из первых принялась нас искать. У них со Стивеном на следующий день была запланирована встреча, так что, вполне возможно, и она тоже угодила сюда.

— Но ведь это могло и с другими тоже случиться, верно?

— Могло, — кивнул Марк. — Хотя мне хотелось бы надеяться, что кто-нибудь все же догадался, как опасна эта штука, и попросту запер ее в нашей гостиной.

— А что, если ее снова заперли в шкатулке? Тогда и вы можете перенестись в любой уголок вашего огромного мира. — Бринн пыталась припомнить объяснения Гилмора насчет того, как действует дальний портал. — Как и Нерак.

— Да, это так... Но послушай, что я тебе скажу: все дело в том, что мы понятия не имеем, что именно произошло там после того, как мы очутились в Элдарне. — Он нежно провел двумя пальцами по щеке и по подбородку Бринн.

Она остановила его руку и крепко стиснула ее в своей.

— Мне все равно. Я не хочу, чтобы ты туда возвращался.

Марк поднял голову и увидел Стивена, освещенного волшебным огнем. С прилипшими к голове мокрыми волосами и выбритым лицом он сейчас был похож на бухгалтера во время воскресной прогулки на плоту или на второстепенного участника любительского спектакля, которого потом никто и не вспомнит.

— Трава под ногами, пушечное мясо... — пробормотал Марк себе под нос и, повернувшись к Бринн, прошептал ей на ухо: — Вот он наверняка не намерен возвращаться! Он останется здесь, пока не доведет все до конца, а потом...

Марк не договорил.

— А потом мы решим, что же нам делать дальше.

Бринн вдруг словно ожила; в ней снова проснулся несгибаемый, отлично владеющий ножом боец. Она с зазывной улыбкой посмотрела на Марка и скользнула рукой по его насквозь промокшему бедру.

— Как? Прямо здесь? — Марк был изумлен. Она кивнула.

— Ты что, с ума сошла? — прошептал он. — Температура около нуля, и хотя я понимаю, что эти слова в ронском языке ровным счетом ничего не значат, но в тех краях, откуда я родом, это означает, что сейчас, черт побери, слишком холодно, чтобы раздеваться догола на мокром плоту да еще посреди бешеной реки с ледяной водой.