Ольга Брилева - По ту сторону рассвета

Саурон не повторяет своих ошибок. Старики уцелели в войну, потому что слуги Гортхаура сочли их слишком незначительными. Но если восстание погибнет — то весь Дортонион зальется кровью, от Гвайра до Ступеней Ривиля. Не будет пощады ни старому, ни малому. И Эйтелингам — тоже.

С утра, как обычно весной, подморозило, и хрупкий ледок, что подернул дорожную грязь, хрустел и ломался под копытами коней. Но это был уже не зимний холод, уже пахло в воздухе свежей травой.

Они выехали из ущелья — и им снова открылся Каргонд. Жутких отсветов пожара уже не было видно, но над башнями по-прежнему курился густой черный дым. Сквозь окна одной из них, когда клубы дыма делались пожиже, просвечивало небо — Руско понял, что там внутри все обрушилось, как и в Ост-ин-Эйтель.

— Чего смотришь, — проворчал Берен. — Или сам не сжег своего зараженного дома?

Гили так и поступил, когда уходил — навалил сена и поджег сруб с четырех концов, чтобы ветер не разнес заразу дальше. Но ведь в его доме все уже было мертво…

— Ходу, малый! — Берен хлопнул его коня свернутой плетью по крупу. — Чем дальше мы отъедем от Каргонда, тем лучше.

Огонь вырвался из распахнутой двери винного погреба как бешеный пес и одним глотком сожрал обоих стражников, даже не остановившись в своем рывке по коридору. Занялись деревянные лестницы и закопченные балки, гобелены и циновки…

Замок Каргонд запылал. По ауле огонь перекинулся в другую башню, но, по счастью, ветер был с юга, и две башни, южная и западная, уцелели.

Илльо, Этиль и Даэйрэт успели выскочить и спастись. Солль, которому огонь отрезал путь, выпрыгнул из окна, выбрав менее мучительную смерть. Болдог рвал на себе волосы: дотла сгорела волчарня и полсотни зверей. Человеческих жертв было меньше — многие спаслись на стенах.

Потушить не смогли и под утро. Илльо послал в ближайшие лагеря за людьми — помогать в разборе завалов. Пересчитали живых. Недоставало одиннадцати человек из слуг и войска. Из верхушки армии «Хэлгор» не хватало Эрвега и Берена.

Расспросив всех, кто бодрствовал в эту ночь, Илльо немного успокоился насчет Эрвега: его видели покидающим замок. Правда, что ему понадобилось, Илльо никак не мог взять в толк, и намеревался строго с него спросить. Но хоть за его жизнь можно было не волноваться.

К рассвету огонь утих, но не благодаря жалким усилиям людей, а из-за ветра, заставлявшего пламя пожирать самое себя. Выглодав в двух башнях все, что там могло гореть, огонь утихомирился и лишь изредка пробивался из-под развалин.

По расчетам Илльо, выступив ранним утром, хэрт стрелков из Моркильского леса должен был оказаться здесь к полудню. Они ведь и так находились уже не в лагере, а на тракте. Но полдень миновал, а хэрта все не было. Но подтянулись другие стрелки, и там, где огонь уже угас, решено было разбирать завалы.

Разобрав завалы, пересчитав трупы и сличив их с живыми, обнаружили, что не хватает одного — Берена Беоринга.

Его нашли в винном погребе, обгоревшим местами до костей. Ильвэ мог только догадываться что произошло: он забыл забить чоп, норпейх вытек и собрался на полу лужей, а потом, когда свеча догорела… или он спьяну опрокинул ее…

— Жаль, — сквозь зубы процедил Болдог, услышав известие. — Хороший был враг, пока не начал на дерьмо спиваться…

Орк помолчал еще немного, потом сказал:

— Это ничего не меняет. Выступаем.

— Конечно, — согласился айкъет'таэро.

Тхуринэйтель улетела к Айанто с кратким отчетом и об этом нелепом и страшном несчастном случае. Илльо зубами скрипел от злости: из всех способов умереть Берен избрал самый бездарный.

Но это, как сказал Болдог, ничего не меняло. Следовало выступать.

Илльо назначил выход на другой день: сегодня было уже поздно.

Подходило все больше и больше стрелков, но Илльо уже не требовал людей для разбора завалов. Хэрты должны были уходить по тракту на северо-запад по мере того, как собирается полностью их состав; командиры приводили поселян из деревень. В лагере под горой Каргонда было уже больше полутора тысяч человек, а ни один хэрт еще не собрался полностью. Эрвег, отвечающий за это дело, исчез; Берен, на которого это можно было бы свалить, погиб. Погибли в огне записи о составе войска — и погиб Солль, который знал их почти на память. Илльо и Айо, командир каргондской полутысячи рыцарей Аст-Ахэ, не находили времени перевести дыхания. За всю следующую ночь они так и не сомкнули глаз.

На другое утро начали подтягиваться последние тридцатки и полусотни — и вот первое знамя стрелков, сопровождаемое пехотой Аст-Ахэ, Волчьей Сотней и двумястами полудиких орков, выдвинулось по тракту в сторону долины Ривиля.

Илльо, спровадив их, решил подремать, но ему удалось вырвать для сна совсем немного времени. Пришел его оруженосец, Эннор, с вестью, что добрали второй хэрт. Ильвэ, найдя на склоне снег и растерев им лицо, спросил, что с третьим. Эннор позвал командира-северянина — и тот сообщил, что к хэрту все еще не пристала длинная сотня стрелков Фин-Риана.

Илльо насторожился. Эту сотню он ждал первой, нарочно послав за ней. С той поры прошло больше суток. Промедление после сигнала на сбор грозило командиру наказанием, а опоздание более суток — смертью.

— Позови мне Болдога, — скомандовал Илльо.

Болдог явился — желтые глаза уже горели в предвкушении драки.

— Пошли кого-нибудь отыскать сотню Фин-Риана, — сказал Илльо. — Стольких, скольких сможешь, возьми живыми. Если не сдадутся — принеси мне головы командиров, от корнара до антара.

— Слушаюсь, — Болдог преклонил колено, ударил кулаками в землю и пошел поднимать свой отряд.

— Ждать не будем, — сказал Илльо командиру хэрта. — Выступайте.

Эннор оседлал и подвел ему коня. Покидая лагерь, Илльо вдруг сообразил: а ведь Эрвега тоже нет больше суток. Эрвег не мог исчезнуть так надолго, не сказавшись, зачем. Значит, с ним что-то случилось.

Он повернул коня, вернулся в лагерь и нашел Болдога.

— Отыщи мне Эрвега, живым или мертвым. Ступай за ним сам, не поручай никому из своего отребья. Если он мертв — найди, кто и… делай, что хочешь.

— Да, господин! — Болдог свистнул, чтобы к нему подвели его жеребца.

Он был слишком велик и тяжел, чтобы ездить на волке или бегать так быстро, как бегают орки-степняки. Его мышасто-серого битюга специально обучали не бояться орков и волков.

Илльо снова ударил своего коня пятками — подковы разбрызгали мокрый снег.

Он должен был обогнать двигающееся по дороге войско и первым прибыть в лагерь у тракта, чтобы проверить, как там устроились орудийщики с Мар-Мэрдиганом во главе.